Воскресеньевое пересоздание мира

Воскресеньевый Мастер плохо спал. Его снова муторно мучил один из мастеровых кошмаров.
Горы сорвались со своих основ и перевернулись, попадав вповалку; города рассыпались на мелкие квадратные горошины домов, словно поднятые в огромной ладони; крошечные существа, будто замороженные куколки в мутно-прозрачных пакетиках своего охлажденного дыхания, носились в пыли пребывания, завихряясь невесомо; вода устекала в углы и впадины Вселенной, так что теперь ее придется высваивать оттуда солеными и сладкими приманками.
Воздух заслаивался, прилепившись к рифам, обнажившимся, – теперь его будет трудно выдаивать обратно из сталактитов. А навстречу им, медленно вспотевая, грядут наросли динозавровых хребтов – они опять обнажились под слинявшим песком.
И опять все закапывать, подсобирать, разнаддалбливать, обковывать, обжимать, обтекать, загораживать, надзасасывать, переподражать, – все воссоздавать снова.
Мастер встал с кровати, отслаивая гибкий гибс постели.
Зажег свечу: кресало отсырело от пота Кота, огниво  поблескивало линялыми крапинами, и трут выветшал за ночь или пошел на раскурку, – зажег-то зажег, но помучившись в темноте и поругивая “шерстяного валенка”: а он, Куритый, все слышал, наверное, в углу, усмехаясь и бодяжа во рту мусолку.
Кот – старый, ему все можно, он был здесь до Мастера, неизвестно кем приведенный, или вообще все мастера для него – явление временное, как курево: приходят и уходят, а он, щурясь, курит и курит.
“Лучше бы фимиам курил”, – подумал Мастер и посмотрел на дрожащие в слепом ощупывании света свечи кривые полки – хранится всякая ветошь и хозяйство Куритого: квадратные бумажные пакеты с фимиамом были грубо разорваны и всклокоченно сброшены с мест или в кучки – видно, Кот честно и беззастенчиво искал табачковый фимиам, но не нашел.
“Опять забыл купить, а он-то и не попросил”.
Мастер пошел к окну – скорее, по привычке: знал ведь, что за ним все то же самое, что и во сне: Вселенная опять распалась – мелкоблошитые взаимодействия расцепили свои челюсти.
«Энтропия*», – проворачал Мастер, почесывая бедро костяной гребенкой: досталась в подарок от прежнего Мастера, динозавровая.
Посмотрел, отвернувшись от морозного окна, в угол, где сидел Кот Куритый.
Так и было: тот дремал, пожимая бровями в очередность с пыхтением вдуваемой мусолки: опять раскурил, что попалось под руку, – в прошлый раз была старая непарная варежка, висевшая одиноко на гвозде третий год, а сейчас оказался новый тапок из пары, купленной в последний раз на ярмарке.
«Тудыть…» – злобнул Мастер и пошел в кухонную комнату, но Куритого не тронул, его никто не трогает: он, как якорь, которым пришвартован корабль посреди океана, как единственный гвоздь, на котором построен дом.
Первым делом надо было посмотреть на датчики присутствия живых душ: они должны быть погашены все. Не допускалось, чтобы кто-то бодрствовал во время Вселенского Распада. Но Мастер не посмотрел. Забывчивый. Не то, что раньше. Не тревожный уже. Думает пока что про новый тапок, оставшийся без подружки: распороть его, что ли, на трут, или оставить Коту: пусть докуривает и второй: не будет ему сладкого жертвенного фимиама, забирающего в грудь холодок с ушей.
Мастер задумался, расчесывя гребнем бороду – ласково, как волосы ребенку.
Спокоен он теперь стал. Размерен. Как будто не в этой Вселенной родился и не ее свойствами схвачен и составлен.
Вспомнил, как когда-то проснулся мальчиком посреди ночи в пустоте. Ничего нет. Легко и страшно. Схватил какой-то предмет – тот рассыпался, как пепел; попробывал дышать – воздуха нет, да и не хочется дышать; глаза закрывает – а весь распад мира все равно виден как будто сквозь веки. Жутко стало… а тут вдруг издалека огненное весло загорелось и на ладье спешит к нему кто-то.
Это был прежний Мастер. А тот мальчик – он, Мастер нынешний.
Сказали тогда: параноидальные, тревожные способности, нервозный и неврастеник – потому и вскочил среди Распада. Как раз тебе Ученик. Сказали сразу: Ученик. Обычно ведь сначала Подмастерьями становятся, а он в Ученики попал. Способный был.
Мастер пошел разжигать Печь – так, чтобы опять на всю неделю: жарко, пылко, пышно, ядрово, перевертыть! взорвани! остерегись! бомбани! вжахни! загори оно всё! – Вселенную заводить не каждый день, мелочиться нельзя: как следует надо всплескануть водородом по черным углям материи и кислороду под давлением впарить, чтобы все перевернулось и завертелось!
“А Кот пусть дрыхнет. Сейчас его как подбросит! Забыл, небось, что сегодня сотворение мира?!”
А Куритый, пока Мастер, наклонившись, возился у Печи, собирая хворост в кучу и подбирая угли почернее и поблестящее, взбрыкнулся ему на спину и давай драть с нее в сторону.
«Тудыть!» – распрямился Мастер и за хворостину ох и будет Коту трепка да хвостовые качели пообрежу ногти скурить вместо тряпья а на среду не сметана а пообрываю усы щипцами да…
А на панели с датчиками мигал, бешено, как пульсар**, маленький оранжево-клетчатый шарик.
«Проснулся! – схватился Мастер, – Проснулся кто-то ж!»
“Седлай ладью, Мастер”, – мурлыкал Куритый, облизывая черную лапу и умываясь, радуясь предстоящему наступлению утра и будущему сотворению, и ярмарочному табачковому фимиаму, и сметане бело-густой, и теплому солнцу, и Ученику, за которым теперь будет морока и обучение.
————–
* энтропия, термодинамическая энтропия — процесс, при котором все виды энергии переходят в тепловую, что постепенно приводит к состояния хаоса и распада Вселенной.
** пульсар – вращающаяся с большой скоростью нейтронная звезда.

Loading Likes...

22 комментария

  1. Что это было? Символизм до непонимания? Использование штампа “мастер” в той или иной ипостаси? Ирреальность на уровне грамматики? Дзен притча, за которой следовало бы увидеть тайное знание?
    Могло бы быть все, что угодно! Но не было главного – интереса читать.

  2. конечно это экспериментирование со звуком
    словесная эквилибристика
    “креСАЛО отсыРЕЛО от ПОТА КОТА”
    “в КУхонную КОмнату, но КУ-РИитого не ТРОнул”
    ” ГИбкий ГИ–ПС ПОСтели”
    “а он, ЩУрясь, КУурит и КУурит”
    “жАрко, пЫылко, пЫшно, ядрОВО, переВЁРтыть! ВЗОРвани! осТЕРЕгись! бомбаНИ! вжахНИ! ”
    “злОБнул Мастер и пошел в КУхонную КОмнату” и т д

    это такие гармошки и зигзаги
    ими очаровываешься как скороговоркой
    удивляешься как звук произносимый влияет на наше самочувствие и сознание

    это имеет ценность как отвлеченный вид (наверное) искусства – потому что задачи искусства в целом очень изменились за двадцатый век – оно перешло в фазу современного и изменило свои ориентиры и приёмы – из описательного и имитирующего природу искусство превратилось в формирующее другую реальность

    интересно ли это? в той части которой я коснулась в первом абзаце

    новаторство ли это?
    нет конечно – дыр бул и глокая куздра – даже неприлично вспоминать – все знают

    приятно осознавать что знаешь кухню – в смысле понимаешь где гвоздика а где вываривали в вине

    какое послевкусие?
    только от звука – покалывание от слабых токов

    со временем дорожишь мыслью оплодотворенной чувством
    если и есть здесь скрытая мысль – то она не глубоко зарыта а как капуста обложена слоями которые снимать не особо хочется – на это времени жалко

    потому что ободрав слои – разочаруешься: стоило ли умственно напрягаться из-за невеликой кочерыжки-мысли?

    в чистом виде найдешь её у тех кто перескочил младенческую фазу погремушек

    не сомневаюсь что автор возбудившись описывал видение в состоянии расслабленного сознания – эти эксперименты описаны

    (немного алкоголя развязывает язык – а может просто хорошо ему было по иной причине)

    за гимнастику языка – автору плюс

  3. Наверное, это все же хорошо, что люди садятся и набирают текст на компе, при этом переживают, придумывают там что-то. Это ведь не какое-то там хулиганство и не неприятности другим. Сидит человек и печатает, как другие удят рыбу, ловят бабочек и высаживают картошку (рыб и бабочек, правда, жалко, пускай бы себе плавали (летали), на черта их ловить. Ну, все же, не безобразие там какое-то. Например, родители таких детей обычно очень довольны. Ну, их можно понять, пускай печатает.
    Как только к нам на Белкин попадает фанастика, хоть стой, хоть падай. С обычным “худлитом” хоть какие-то рамки, о чем говорят, о чем думают, а с фантазиями… Ну, что тут скажешь. Нет, я совсем не против, пускай. Вышло у автора что-то в духе фантастики 70-х, их много печатали в журналах “Техника молодежи”, “Наука и жизнь”, “Химия и жизнь” (и так далее), в некоторых из них до сих пор печатают. Честно сказать, жанр вполне допустимый, ничего страшного. НО! Фантастика фантастике рознь. Были всякие космолетчики и, вроде бы, надоели до безразличия, но вдруг откда-то появились “Звезды – холодные игрушки” и все задумались.
    Как мне кажется, фанастика – жанр для молодых (на самом деле или в душе), то же относится к сказкам, стихам и…
    Данный текст “завелся” у автора, очевидно, от длительного и упорного чтения, что хорошо. Хотя бы не надо автору говорить: надо больше читать. Автор читал много. Но получился “перебор”. Попытка описать “абсолют” в стиле Лема. Получился “школьный спектакль в условных декорациях”.
    Не надо квазаров, пульваров и энтропии. Невнимательному читателю такие вещи нужны лишь для кроссвордов (да и то, теперь вставляют цифры, а не буквы или крестики, так проще, цифр ведь меньше, чем букв). У Стругацких и Лема еще как-то “смотрится” терминология, а уже у Лукьяненко ее приходится “прятать”. Причем более всего “страдает” при этом астрономия, авторы волокут в текст какие-то бескончености, кварки и туманности. Хотя в старшем школьном возрасте это было увлекательно (о чем говорить с девочкой на стадии “раннего знакомства”, как раз о туманностях).
    Кот хороший предмет для любого текста, это на какое-то время занимает читателя. Бедный кот, пушистый кот, прожорливый, какой-то еще… И сделана попытка набросать какую-то “супер”-ситуацию, “большое в малом”, может быть в тексте как раз и “преночевали” Лем, Кинг и Желязны. Но печка, Мастер, Кот, не знаю, какая-то мешанина. Хотя и идея вполне понятна, и образы какие-то из текста выплывают.
    Текст чрезвычайно “занозистый” (в плохом смысле слова), непонятно, зачем так сложно – “пожимая бровями”, что за чертовщина. Как можно пожимать бровями? Ну, поднимать их можно, хмурить, играть (хотя это уже с трудом представляешь). Но пожимать? Не годится. “Слепое ощупывание света свечи”! Ну, знаете…
    Зачем искать новое, если мы не разобрались со старым?

  4. Хочу поблагодарить всех, кто оставил свои комментарии. Но я был бы более признателен тем, кто, может быть, еще только собирается “препарировать” текст: пожалуйста, будьте более конкретны и менее сдержаны в критике, указывайте те места в тексте, которые вам показались непонятны или даже неприятны; что именно в стилистике и образах напрягает.
    Поскольку текст практически не имеет сильных сторон, то тут большое пространство для подобных маневров нападения:) Для меня это было бы более полезно, чем фразы вроде “спасибо, что пишете”.

  5. to gratzinskaya: спасибо за отзыв)
    Вы несправедливы к “глокой куздре” – это, скорее, лингвистический, чем литературный феномен, гораздо более полезный, чем смысловая “кочерыжка” в этом тексте:)

  6. Ксавье, любопытный Вы человек. Как впрочем и все люди, окружающие нас, чем-то любопытны. Интересно будет все-таки посмотреть лет через пять в каком жанре Вы станете писать. И к какому миру Вы более питаете интерес. Я не стану ничего говорить по поводу этого произведения. Дело в том, что я его просто не смогла читать. Я достаточно консервативный человек. И воспринимаю все-таки сюжеты более приближенные к действительности. И еще, на своем опыте скажу, критика полезна тогда, когда она исходит от человека, которому ты доверяешь. Который желает тебе добра. И когда ты чувствуешь, что после такой критики ты можешь не опускать рук и писать. И не просто писать, а писать что-то совершенно новое для себя. И это ощущение в себе самом можно оценивать уже как чудо.

  7. И вот еще что хотела сказать, поделится с Вами одной мыслью, или скорее картинкой. Художественное произведение подобно червивому яблоку. Если яблоко червиво, значит в нем нет химикатов, его можно есть, оно настоящее. Когда Вы берете в руки такое яблоко, Вы понимаете, что это не подделка. Оно пахнет землей, природой. Несмотря на то, что из дырки вылезает противный червяк. ) Так и с художественным произведением. Оно должно быть живым. Иметь цвет, вкус, запах. Чтобы люди, вдохнув его, почувствовали всю прелесть, всю красоту от написанного текста. В нем могут быть какие-то погрешности, как в яблоке червяки…

  8. Анна, я считаю, что любая критика полезна: одна критика, исходящая от умного человека, позволит понять, что в моем тексте не так и почему не так, и позволит увидеть свой текст чужими глазами; другая – просто покажет, что вас либо не захотели понять, либо просто оттолкнули – и на это не стоит обижаться: неизвестно, какая мотивация у него на это была…

    По поводу Вашего интересного образа с червяками: судя по всему, мой текст прямо-таки зияет червоточинами))))

    А Вы все-таки попробуйте почитать: слово за словом, строчка за строчкой. Вдруг что-то получится, и у Вас накопится пару критических замечаний:)

  9. Нет, я несколько другое имела в виду. ) Я-то как раз не против червоточин. Если яблоко червиво, значит, оно настоящее. А что значит настоящее, решать каждому из нас. Я же Вам сказала, что я не смогла прочитать это произведение. Мне было скучно. Скажу прямо, для меня (но это только лично для меня) это произведение не является настоящим яблоком. Вот что я имела в виду. Те замечания, которые я давала к Вашему произведению “Галактика – Лето” касались исключительно стилистики. То есть то, что можно было исправить чисто механически, но при этом получить все-таки удовольствие от работы со словом. И тем не менее мои замечания Вы приняли в штыки, тогда как сейчас говорите, что любая критика полезна. Но это уже Ваше дело. Здесь я не могу дать замечания по тексту, так как текст в целом, мне не интересен.

  10. Костя, недавно вышел из института. Закончились лекции. Прочитал бы заранее твой порыв, остался бы. Соскучился по белкинцам, не виртуальным, живым.
    Сессию сдам и сразу к вам. С рассказом. Пусть Анна оттянется.

  11. Андрей, я на произведениях, к счастью или к сожалению, оттягиваться не умею. Даже если очень захочу, не получиться. А с сегодняшнего дня вообще хочу молчать. Люблю ощущать молчание. Так что не удивляйтесь, если ничего не скажу по поводу Ваших рассказов.

Оставить комментарий