В СУХОМ ОСТАТКЕ

(автор – Монголка, она же Ольга)

Ленка жила спокойно до одиннадцати лет, пока не влюбилась в Кольку. Бегала в школу с разросшейся травой на крыше, помогала матери в огороде полоть и поливать грядки, ходила к колонке за водой.

Учиться Ленке нравилось, нравилась и учительница, молодая и добрая, приехавшая из соседнего поселка. Ленка легко и без труда выучилась читать и писать. Со счетом было, правда, хуже, по невнимательности Ленка порой допускала такие ошибки и описки, из-за которых вроде бы правильно решенные примеры часто не сходились с ответами. Иногда даже учительница подолгу не могла понять, отчего же правильное решение не сходится с ответом. «Опять ворон считала?» – ругалась мать, когда она приносила домой свои четверки и тройки. Ленкин же отец с плохо скрытым удовлетворением ворчал, что и из нее никогда не выйдет счетовода.

Отца Ленка всегда немного побаивалась, хотя он никогда даже не повысил на нее голоса. Она часто слышала от других – да так и привыкла думать, – что это от того, что он «из городских». Мать всегда была ей ближе и понятнее. Мать ругалась часто, но быстро и отходила.

По неписанному кодексу младших школьниц, Ленка с мальчишками не водилась, вместе с другими девочками она воротила от них нос, считая их двоечниками и грязнулями, хотя у самих этих аккуратисток руки были порой ничем не чище. Что и неудивительно, при деревенской-то жизни.

Были девочки, – Танька, например, из многоквартирного дома, что «на задах», – которые с мальчишками дружили, но таких девочек все считали грубыми. Кроме того, им невозможно было доверять – что ей стоило выболтать потом все твои тайны мальчишкам. Все равно, что рассказать о чем-то самому мальчишке: иногда, когда они поодиночке, тоже кажется, что с ними почти можно дружить, а он потом возьмет и выболтает всё другим мальчишкам – тебя потом неделю будут дразнить, а он сам – больше всех.

Да и училась та же Танька хуже всех из девочек, так только мальчишки учились. Впрочем, из многоквартирного дома никто хорошо не учился, а старших ребят оттуда вообще побаивались.

В общем, с мальчишками все было понятно.

Но Колька не был мальчишкой. Он был парнем, на целых семь лет старше Ленки, из тех, кто учились в поселке, и по нему уже сохли взрослые девки – с которыми сыкушке лучше не связываться. Раньше бы ей и в голову такое не пришло – голову оторвут.

Но вот, вскоре после того, как Ленке исполнилось одиннадцать, она неожиданно для себя впервые «увидела» Кольку, и покой ее был нарушен навсегда. С тех пор мужчины стали волновать ее, и уже никогда не оставляли равнодушной.

Вскоре что-то такое стали и они подмечать в ней, потому что после того первого раза с Колькой – раза, когда она вернулась домой с изжаленным крапивой задом, в перепачканном землей платье и трусами, которые она потом тайком, ночью, отстирывала за баней, – у Ленки было много мужчин, самых разных. Казалось, не было мужчин, которые совсем ей бы не нравились.

После первого неудачного опыта Ленка оправилась быстро и полностью. Вскоре она обнаружила, что дело и не в Кольке вовсе, и на нем свет клином не сошелся. Тем более, он и не смотрел на нее больше. Сам он постарался скорее забыть о том разе с ней, потому что о таком, с сопливой малолеткой, и вспоминать было стыдно, да и не почувствовал он ничего с напуганной девчонкой, слишком пьян был.

Так что Ленка испытала скорее облегчение, когда осенью Кольку забрали в армию. То тайное, что связывало их чем-то стыдным и страшным, что смущало ее и что, словно стеной, отделило ее от бывших подружек и одноклассниц, ушло вместе с ним. Он так никому о ней и не рассказал. И Ленка, ходившая весь месяц, не смея поднять головы, снова зажила вольно. Но учебу с той поры она забросила.

В ту же осень, что Кольку забрали в армию, Ленке предстояло перейти в поселковую школу, за четыре километра от дома.

Дома, в деревне, копали картошку. Все было сыро, с деревьев капало. У школы изъеденные молью тополя совсем лишились листьев. И было странно проходить мимо школьного крыльца, отправляясь туманными утрами, еще до света, в поселок.

В поселке присмотра за Ленкой не стало никакого, и она быстро ощутила полную свободу. Теперь, когда первый раз уже случился, Ленка больше не боялась, и словно бы для этого и была рождена.

Второй раз случился вскоре, и был простым и легким. Ленка почувствовала в себе странную и тайную силу, и власть над мужчинами. Она часто слышала от своих ухажеров, что так, как с ней, не было ни с кем, и по их охрипшим голосам она чувствовала и верила, что так оно и есть.

Последнее лето в деревне было, кажется то, когда к ним на два месяца привозили Машку, двоюродную сестру-малявку, которая вечно просыпалась и громким шепотом просила взять ее с собой. Ленка только смеялась и прижимала палец к губам.

В то лето по ночам ревели мотоциклы подросших уже ровесников Ленки и парней постарше. Пили крепкое теплое вино, катались по бездорожью, по белевшим в лунном свете ухабам. К концу лета один из парней, Витька из многоквартирного дома, разбился насмерть. Это как-то само собой оборвало то незабываемое лето. Ленка, уже думавшая о том, чтобы уехать из деревни навсегда, почувствовала вдруг, что это конец всей ее прошлой жизни.

Вскоре из семьи ушел отец. Он был городской и всегда тяготился деревенской жизнью. Ленкина бабка, почерневшая и сморщенная от солнца старуха с корявыми пальцами, пока была жива, весь день, не разгибаясь, копавшаяся в огороде, часто качала головой, глядя на Ленкиного отца. «Вот, вроде, и делает всё по дому, а всё кое-как, без души. Как будто и не для себя…»

Незадолго до его ухода Ленка слышала во время одной из родительских ссор, как он, едва понизив голос, назвал ее проституткой.

Самой Ленке, впрочем, отец не говорил ничего. Он вообще в последнее время старался избегать общения с ней, но по его взглядам, которые она порой ловила на себе, она понимала, что слухи до него доходят. Он говорил матери, и та, не стесняясь, драла ее, когда ловила. Но на Ленку ничего не действовало. Отец же теперь явно ею брезговал.

Момент его ухода и отъезда в родной город навсегда, прошел для Ленки почти незамеченным. Она тогда почти уже не ходила в школу и редко приходила домой ночевать.

За тот месяц перед отъездом, что отец прожил на краю поселка в многоквартирном бараке, отдельно от семьи, Ленка не разговаривала с ним ни разу. Пару раз видела его издалека, но он только стыдливо отворачивался.

Отец уехал в декабре. Мать вскоре поехала за ним в город, очевидно надеясь вернуть его в семью. Никто и не ожидал такого порыва от этой земной и практичной женщины, давно некрасивой, приземистой, работящей. Никто никогда не замечал между ней и ее мужем особой любви. Жили и жили.

Вскоре в деревне стало известно, что Ленкин отец развелся и женился в городе снова, на городской. Ждали, что Ленкина мать вернется в деревню, но она так и не вернулась.

Сама Ленка в это время уже училась в райцентре в училище и жила в общежитии. У нее уже была совсем другая жизнь.

Loading Likes...
Иван Петрович Белкин
Иван Петрович Белкин
Иван Петрович Белкин родился от честных и благородных родителей в 1798 году в селе Горюхине. Покойный отец его, секунд-майор Петр Иванович Белкин, был женат на девице Пелагее Гавриловне из дому Трафилиных. Он был человек не богатый, но умеренный, и по части хозяйства весьма смышленный. Сын их получил первоначальное образование от деревенского дьячка. Сему-то почтенному мужу был он, кажется, обязан охотою к чтению и занятиям по части русской словесности. В 1815 году вступил он в службу в пехотный егерской полк (числом не упомню), в коем и находился до самого 1823 года. Смерть его родителей, почти в одно время приключившаяся, понудила его подать в отставку и приехать в село Горюхино, свою отчину.

2 комментария

  1. Странное ощущение от прочитанного. Словно ко мне пришел работник банка, стал расписывать преимущества вкладов и депозитов, и во время беседы, когда я уже размяк и готов был отдать ему все нажитое честным и нечестным путем, вдруг собрал манатки и сбежал.

  2. Почему же? Обычная жизнь, о которой либо молчат, либо напевают под нос строки Иры Ежовой.
    Многие детали, та же школьная крыша, на которой трава растёт, изредка отражается в современном кинематографе, как например, “Свободное плавание” или “Юрьев день”
    Само содержание, история, мало кого шокирует, поскольку немало и более диких,я бы сказал, историй
    Просто такая какая есть, без прикрас. А зачем написано? Это боль, обозначенная знаком вопроса или многоточие, рассчитанное на тайное рассуждение читателя.
    Вот и всё

Оставить комментарий