Из старого

Каникулы Коли Синицына

 

Коля был обычным малым, просто не любил драться и пить пиво. Уставшим и морально измотанным он возвращался с работы и усиленно жевал жвачку, чтоб бабка не пресекла ароматец сигаретного дыма.

По-взрослому, за руку, поздоровавшись с мужиками у двора, по пьяни друг другу чего-то доказывающим, Коля вошёл в пропахший кошачьей мочой подъезд и едва не наступил в чью-то блевотину.

– Мотряй, не вляпайся! – крикнула сверху бабушка – Наркоманы эти с четвёртого как сбесились нонче. Антихристы!.. Только вот совок шприцов смела.

Бабушка действительно держала в руках совок со шприцами, с чем-то чёрным внутри и запёкшейся кровью на иглах.

– Иди, на столе всё накрыто – напутствовала бабушка – Умаялся, чей?

Юный Моряков* пожал плечами и вошёл в квартиру. Квартира не ремонтировалась лет уж эдак восемь – с тех пор как родители отправились на заработки в Москву и пропали там без вести. Никакие поиски – розыски с тех пор так ничего и не дали. А бабушка с тех самых пор зачастила в Церковь, куда таскала за собой и Колю – впрочем, таскать за собой его было необязательно – Колёк и сам не прочь был туда ходить, правда, по желанию и настроению.

Сейчас же настроения у Коли не было ни чуть и не капельки: наплевав на остывающий на столе ужин, он, забравшись с ногами на табурет, опустив голову на руки, смотрел в окно. Коля жил на первом этаже, и окна его квартиры смотрели на мусорные баки. За ними были гаражи, в самом начале лета лазили по ним, там и разговорились, и его дружок, упитанный такой и щекастый,  предложил Коле работу. Папа этого другана был из ‘крутых’, разъезжал на ‘мерсике’ и содержал сапожную мастерскую. Летом он набирал пацанов 13 – 15 лет прошивать обувку.

Коля смотрел на свои руки и кусал новые мозоли, которые натёр суровой ниткой, облизывая шрамики от острого сапожного крючка

– Что не ешь?

– Грустно… – обернулся Коля

Ночью Коле не спалось. Он зазря ворочался с боку на бок, вспоминая своего нового напарника, парнишку лет 18ти. Его сюда привёл отец, норабота новому напарнику сразу же не понравилась. Напарник был вечно всем недоволен, сквернословил и надоедал своей болтовнёй целыми днями:

– А ты где учиться будешь? А, типа, диплом родителям? Вот… я такую работу – матюгался тот. Полтинник в день! Все руки изрезал. Сегодня, по ходу, с папой серьёзный предстоит разговор: нашёл, называется, мне работу! Мать ещё: вот давай, на дом будешь брать стельки вырезать. Аха… Сейчас! Мне так больше по годам дают. В лагере, помню, с соседнего отряда две бабы – матюгался – те лет 18 уж, а мне 15 было всего, ну такие, нормальные, можно пару раз перпыхнуться. Брат у меня вон: пятихатку в день спокойно сшибает, на заправке. А другой на мебели штук восемь – матюгался- думал, что приоденусь, к учёбе подкуплюсь, затарюсь….На мебель пошёл: до 8 -9ти , 300 рэ  за неделю. Манал! Потом, – мигал, – 100 себе, 200- матери. Потом, – опять мигал, – мам, ну дай на курево. Раз – полтинник ещё отстегнёт.

Коля опять подошёл к окну, за ним кто-то кому-то бил морду: в драчунах он узнал напарников. Сегодня зарплату давали: тётка-закройщица, стуча пальцем по столу, предупреждала молодняк вернуться трезвыми. Все получили по-разному: сделка. Коля достал из шкафа молитвослов.

Каждый день он вставал в шесть утра, ел и шёл работать, благо мастерскую было видно из окна, за пустырём. Вообще-то, разрешалось и к девяти – это постоянным взрослым рабочим к восьми, но упрямый Коля приходил раньше всех. За лето он превратился в робота: машину не думающую, выполняющую идиотски-однообразные телодвиженья. От 10 -15 пар прошивки Коля стал доходить и до 30ти, начав набирать рекорд. Привычные к работе руки огрубели, ломили по ночам, старые мозоли затянулись шершавой шкуркой.

Неожиданно сегодня он подошёл к хозяину с требованием расчёта

– Куда? – хозяин не хотел терять ценного работника

– Уезжаю. На море, – Коля врал – это просто однокашник на море ездил, приехал загорелый, довольный и счастливый

– Всегда жду

– После школы навсегда – обернулся – А после уроков можно иногда?

Поэтому вечером бабушку ждал сюрприз: внук вручил пару путёвок по Святым Местам

– Поехали – помолимся, может родители вернутся – посмотрел Коля уставшим отупевшим взглядом, хотя в это уже и сам не верил, главным для него было хоть куда-нибудь съездить, до сентября ж оставалось всего-то ничего

 

В автобусе молились, а Коля спал. В Монастыре тоже молились, а Коле хотелось спать. Отведав монастырской трапезы с травяным чаем, паломники устроились на ночлег. Ночевали в самой трапезной, на полу. Монах с послушником чистили картошку. Бабушка захлопотала – начала таскать тарелки. Вдруг охнула, сняла шаль – к сентябрю неожиданно похолодало – и укутала внука. Коля подошёл к монаху и попросил нож, взял картофелину. Ему было спокойно как никогда. Тишина словно убаюкивало, в окно светили звёзды, монастырская кошка довольно урчала у газовой плиты. Покаявшись в грехах курения, сквернословия и вранья, Коля наутро причастился Святых Тайн и отбыл. По дороге к дому он продолжал спать – он рад был чувствовать себя ребёнком.

* советский писатель

где-то 2005 год

Loading Likes...

3 комментария

  1. Это уже лучше, чем прошлые тексты. Есть запоминающиеся детали и внятно написанные куски. Мне, например, запомнилось про шприцы, понравилось название “Каникулы Коли Синицына” (кстати, почему оно не вынесено в название, и текст озаглавлен “Из старого”?). Появилась в тексте какая-то художественная реальность, я увидела тот мир, в котором главный герой существует. Но все еще есть над чем работать. Недостатков много. Вот те, что заметила я:
    1) Бабушке пресекла – бабушка просекла (по моему, это разные действия)
    2) В тексте есть слова, которые не очень хороши для авторской речи: “вечно”, “целыми днями”, “Ни чуть не капельки”,”благо”. Это слова для речи разговорной, в них нет никакого смысла, кроме выражения отношения рассказчика к обсуждаемому предмету. В авторской речи – это пустые паразитирующие слова.
    3) “Юный Моряков” – сравнение нелепое и непонятное.
    4) Автор не умеет оформлять прямую речь. Некоторые реплики из-за неправильного оформления трудно понять. Например, монолог напарника.
    5) В некоторых предложениях прорывается авторская сентиментальность. Автор пытается заставить читателя чувствовать к главному герою жалость, но эффект получается обратный. Например “кусал новые мозоли, которые натёр суровой ниткой, облизывая шрамики от острого сапожного крючка”. Как-то перебор всего в одном предложении.
    6) Текст написан рваными кусками. События распределены неравномерно. Какие-то значительные сюжетные моменты упоминаются вскользь, например, пропажа родителей. А что-то неважное, непонятно даже зачем вставленное в текст, растянуто на полстраницы. Например, про напарника, который ничего не делает, только оттеняет главного героя.

    Но, повторюсь, материал показался мне интересным. Из этого можно сделать хороший рассказ.

  2. Хочется попросить автора не выкладывать слишком много текстов сразу. Вы пугаете этим читателя :) В итоге никто не читает и не рецензирует.

    з/ы/ я понимаю Вашу ситуацию, но в данном случае она работает на Вас :)))

  3. Спасибо огромное, понятно чётко
    Рассказ пролежал мёртвым грузом и не думал, что когда-нибудь вынесу.
    Добавлю не то что для оправдания, а уточнения
    1 Пресекла – разговорное: заметила
    2 Паразиты – согласен, но это всё-таки не библиотека, а если выносить весь тот мат, которым кроят обычно на таких участках – помойка получится. Поэтому всегда брал среднее, а именно разговорное
    3 Моряков – это советский писатель, который подростком пошёл на завод. Ему настолько это нравилось, и так восхищала работа, что специально не мыл руки, а растирал ими лицо
    4 Монолог напарника, если честно, записал так как услышал. Понимате, деи, которые до 14 наинают работать, редко заканчивают среднюю школу. И как бы пояснить… вот он мимо ушей пропускает, занят работой, но что-то внутри него остаётся, что-то остаётся на подсознательном уровне: что смысла учиться нет. И ещё: на любой работе или музыка играет или радио, а тут сплетни – следовательно, строго тут, если нет хотя бы приёмника
    5 Да я и не знаю как разбить. Просто после прошива хотя бы 50 пар обуви с помощью крючка и суровой нитки, пальцы сапожник обычно натирает практически до мяса, а детские пальцы они более чувствительны, потому и мозоли кровавые, потому и шрамики. Нет времени заживать, потому что каждый день этот ручной конвейер
    6 Можно показать мир вокруг героя, а можно одного героя внутри маленького мирка

    Ещё раз спасибо, готовлю ещё три, перечитываю, по т.. вашему совету ежедневно. В январе дней на несколько подключу интрнет и опубликую

Оставить комментарий