БРАТ ВАВИЛО

«У меня к тебе очень серьёзный разговор. Ты ведь уже взрослый мальчик», – говорит ему мама. Ему да, уже 12. А когда она говорит таким голосом – он всегда ещё до сих пор цепенеет. Вот и сейчас. Но мама, в отличии от голоса, даже слегка виновата лицом. «Помнишь, – спрашивает мама, – я прошлым августом плавала в круиз по пресноводной реке Волге на престижном трёхпалубном теплоходе «Константин Устинов»? Из Андропово В Брежнево»?«Помню», – отвечает он. И конечно, он помнит месяц этой безбрежной свободы. «Так вот у тебя теперь будет братик», – говорит мама. «Чего?» – говорит он. «Ну так вышло, – так случилось, так произошло. Ну что тут поделаешь?» – говорит мама. И вроде как плачет. «А почему именно братик?» – спрашивает он. «Я только что с УЗИ», – говорит мама. «Что это – узи?» – спрашивает он. Он многого ещё не знает. «Да ну тебя», – отмашисто машет на него рукой мама. «Однако. Однако, – говорит мама, – если не хочешь, то и не будет. Избавлюсь. Легко». «Ну нет, пусть уж будет», – говорит, поразмыслив, он. «Ну и ладушки», – говорит животистая, животастая животворная жизнетворная мама.

Ладушки так ладушки.Оладушки. «А как мы его, крошку, назовём?» – спрашивает мама. «А давай хоть Александром, как Македонского или Матросова», – говорит он. «Нет, только не Александром. Ни в коем случае ни Александром. Ни за что», – говорит мама. «А почему?» – спрашивает он. «А не спрашивай», – говорит мама. «Ну тогда хоть Вавилой, Вавилою», – в шутку предлагает он. «Хорошо, – легко соглашается мама, – пусть будет Вавила Александрович. Вавило Александрович. Сейчас так модно.. Ха-ха», – говорит мама и эло, неприятно, нервно непонятно смеётся.

И вот уже май, уже вовсю цветут черешня, персик, миндаль, сирень, прочая хрень, уже в бухте волами-производителями гудят теплоходы и ходят волны, а они с огрузшей мамой идут по Приморскому бульвару. «Вот видишь, – говорит мама, – это роддом. Ты там родился. Вон в том третьем слева окне». «Ну…», – говорит он. «Ну что ну и? Чего непонятного? Я и Вавилу там рожу. В том же окне. Уже договорилась», – говорит мама и в сторонку влево тайком плачет.

И вот на будущий день, в понедельник, он приходит к ней под окно с мороженым. Мама тихо смотрит на него сверху вниз. «Пока никаких изменений, – говорит мама, – а мороженого я не хочу. Извини, капризничаю. Мутит». И он уходит.

Назавтра, во вторник, некая добрая старушка машет на него из вышеупомянутого окна обеими руками и кричит: «Ступай домой, мальчик, учи уроки, нечего тебе здесь делать. Мы заняты!» И он уходит.

А напослезавтра она показывает в форточку компактный свёрток. «Вавило», – говорит мама, и они смеются.

А потом проходит какое-то время. Может даже, проходят небольшие годы. И мама ежедневно работает на семью, а он после школы забирает Вавило из сада и они гуляют за ручку городом. Он приводит Вавило на обрыв холма, где позади стоит собор, а впереди лежит море. «Это море, Вавило», – говорит он. «Море», – говорит Вавило. «Это небо», – говорит он. «Небо», – говорит Вавило. «Это солнце», – говорит он. «Солнце», – говорит Вавило. «Это храм», – говорит он. «Храм», – говорит Вавило.

А Вавило растёт как на дрожжах.

А годы между тем – идут. И вот уже он, уже вполне половозрелым подростком, возвращается тихой майской ночной улочкой со свидания со Светкой. Тут из-за поворота выходят одинаковые трое и первый говорит: «А дай 50 копеек». «А у меня нет», – честно говорит он. «А пусть он попрыгает», – говорит второй. «Лучше уж мы сами его потрясем», – предлагает третий. И они смеются, а он понимает, что сейчас будут больно бить. Но тут из тьмы кустов выходит некто четвёртый и говорит: «Вы чо, мужики, это же Вавилин брат». И те тушуются и уходят.

«Ты какой-то запущенный, – как-то говорит Вавило. – Ни кола ни двора. Ни дна ни покрышки. Ни в городе Богдан, ни в селе Селифан. Давай-ка я тебя сведу с нужными людьми». И они идут в тёмный прокуренный подвальчик пить пиво. Несколько спустя подтягиваются нужные люди. «Этот человек, – говорит им Вавило, как чётки, перебирая массивную нашейную цепь, – может то-то, то-то и то-то». «Ай, не грузи, Вавило. У нас полно людей, которые могут то-то, то-то и то-то», – говорят нужные люди. «Это мой старший брат», – говорит Вавило. «Тогда совсем другое дело», – говорят нужные люди. И вот уже во вторник у него заводятся какие-никакие карманные деньги и уверенность в завтрашнем дне.

Он женится и разводится, снимает дешёвое грязное жильё. А у Вавило дом – полная чаша. У Вавило обезноженная мама в отдельной комнате и жена Татьяна, которая кормит всегда кормит его наваристыми борщами. А ещё у Вавило есть сын Тит. И он в выходные катает Тита в коляске по городу. «Это море, Тит», – говорит он. «Это небо», – говорит он. «Это солнце», – говорит он. «Это храм», – говорит он. Но Тит пока ещё не отвечает.

Loading Likes...

2 комментария

  1. “…животистая, животастая животворная жизнетворная мама.” – просто песня. Неожиданный и не нужный по-началу ребенок вырос опорой надеждой. Душевный рассказ.

Обсуждение закрыто.