Сеня и коты

«А не выпить ли?» — стукнуло в голове, и Сеня повернул к «Щелкунчику» на пл. Восстания. Пока ресторан приближался, отставной моряк средиземных и индонезийских морей еще внутренне сопротивлялся желанию — «пополнить запасы рома и виски». Но лишь зашел в теплый, мурлычащий уют, пряный, как мадагаскарская ваниль, и разноцветный, как персидкий ковер, воля его рухнула. И стул перед барной стойкой скрипнул под ней, некогда железной, волчьеморской волей. Теперь ее пинали и теща, и зять, и… и не в фигуральном даже, а в прямом, физическом смысле.

— Как обычно? — благородным тенором спел бармен.
Сеня, нежно зажмурившись, кивнул.
Стопки запорхали, ласково трезвоня о зубы и лакированную стойку: стойка-зубы, стойка-зубы, стойка-ваше здоровье-зубы. Стопки, листки меню, волосатые морды оленей и кабанов на стенах, блики и пятна — запорхало все, и барменова бабочка в красный горошек порхала тоже.
После пятой Сеня расплатился и вышел.
Небо — предштормовое.
Сейчас начнется!
«Поднять паруса! поднять якоря! отваливаем! по шканцам, кошкины дети! хвосты вам отодрать!»
Не успел Сеня дойти до Обводного, как на него повалили со всех сторон — коты. Мягкие, пушистые, плюшевые, полосато-рыжие, мурлычащие, мяучащие, радостные, радужно окрашенные — завалили Сеню! И он, переполняемый счастьем, набрав в охапку дюжину, прыгал по мостовой, ласкался к мордам, бегал большими пальцами по их выгнутым спинам, щекотал за твердым заушным бугорком, чесал шерстяные горла. Коты! коты! едрить их! коты пришли!
Коты приходили к Сене уже третий год. Сразу после пятого виски с ромом. По поводу и без, по праздникам, в будни, в новолуние, в полдень, среди солнечного затмения — безотказно ласковые и нагроможденно-пушистые.
Очнулся он где-то в районе Адмиралтейских верфей.
Небо все также было предгрозовым, застывше угрожающим. Дул ветер, тоскливо вечерело. Слева виднелся Исаакий. Чайки кричали противными, как звук железной терки по сковороде, криками.
Сеню слегка знобило, между пальцами радужно торчала шерсть, из подмышек пахло ромом, из кармана выкатилась мелочь, шнурки развязались, уши сладостно горели, а рот застыл в улыбке невыносимого счастья, изогнувшись корабельным изгибом.
Вдали, со стороны Исаакия, брели две вытянутые фигуры, напряженно сопротивляясь ветру. Часть их одежд — подол тряпичного платья и ленты матросской кепки — тревожно носились в пространстве. В руке одной из фигур бадминтонной ракеткой темнела скороворода.
«Сеня!» — звали они, то ли умоляюще, то ли угрожающе.
«Сеня!» — вопили теща и зять.
Loading Likes...

7 комментариев

  1. Сергей, может перенести текст в публикации? Мы обычно размещаем там тексты, которые предлагаются к обсуждению. В блогах – публицистика, литературоведение и разный треп не по теме :)

  2. Иван Петрович, текст маленький и не тянет для полноценного обсуждения. Мне хотелось бы оставить его в блогах. Если будут замечания, то было бы интересно их выслушать.

  3. Сергей, как всегда суперски чувствуете ритм своего повествования, все метафоры и сравнения к месту.)
    Но…
    Вы на своей волне. Было бы здорово, если бы сам читатель догадался до этих чувств и образов ( хотя не знаю – возможно ли это). А то получается – смотрите, какой я крутой, какую картинку нарисовал, как я всё прочувствовал.
    Ну и что?
    И ничего.
    Ещё хотелось бы шире увидеть главного героя – почему он пьёт? Какая тёща, зять, жена? И так далее. Чтобы из обычной, красивой заметки получилось бы полноценное произведение со смыслом.

Оставить комментарий