Как в старые добрые времена.

“Ништяк, — думаю я и ощущаю сухой, спертый запах кипятка. — Как в старые добрые времена. А помнишь, кто придумал говорить “ништяк”? Леха-Пятачок. Все детство он был маленьким, худым, каким-то недокормленным, с тонким пищащим голосочком, в плюшевых шортиках, глазками хлоп-хлоп, нос как выгнутый до отказа большой палец — курносый курок — точно: Пятачок.
Это я ему придумал”.
“Ништяк”, — говорит Пятачок и затягивается “Бондом”.
Первый раз, когда переплывали Дон, было страшно.
А потом — ниче так. Переплавляли на другой берег сигареты и курили там.
В прибрежных зарослях мягкие, словно пакетики с молоком, лягушки, переминаясь с одной водяной ветки на другую, медленно, как рыбаки в сапогах, раскорячась, уходили под воду.
На перекат выкладывали спасенное с “нашей стороны” имущество: нераспакованные пачки в тонкой, как слизь, пленке, смятый коробок спичек, подхвативший с боку на угол мокрую заразу и высовывавший квадратного сеченья палочки с поплывшей, похожей на горчицу, серой. Клетчатая рубашка, в которую был завернут “боеприпас”, тоже намокла и, тяжелая, казалась еще гуще-красной, чем обычно.
Присаживались греться от проточной воды течения на середине — на гладких, с мягкими выщербинами камнях, на которые марлевыми сетками присохла тина. Потом Чистик первым вставал, жирненький, гладкий, — как холодец, — поэтому быстро и подхватывал тепло, исходившее от стоячего воздуха, запутавшегося в остроконечной, торчком шершаво шевелившиейся осоке.
Пятачок тоскливо смотрел на меня своим облезлым носиком, на котором молоденькая шкурка, как на картошке, облупилась, и под ней розовела, словно мозоль, толстая основная кожа.
Чистик уже забрал “патроны с порохом” и я, выжимая потеплевшую воду из обнажившейся нитками рубашки, хлюпал по илистому прибрежью за ним. Пятачок отставал где-то сзади, копошась и вскрикивая от острых, твердых черенков обломанного камыша. Потом бежал за нами, пока мы не скрылись среди ив, по чьим длинным, сухим, с налетом, листьям стекали белые, пенистые, как харча, плевки “ивовых слез”.

“Почему кипяток — крутой… — думаю я и осторожно, чтобы не свариться самому, переливаю его из ведра в таз. Пар, оттолкнувшись от поверхности воды, облепляет меня тугой, надсадной сухостью, от которой, кажется, съеживаются легкие. — Почему — “круто сваренный чай”? Вот яйца — понятно, были сырыми, а стали твердыми, скрутившись, пока варились. Вода тоже, значит, пока варится, закипает, — крутится, от этого и становится “крутым кипятком”.
— Ты че — крутой, да? Крутой? — толкает меня Фима больно в грудь костяшками кулака.
— Крутой, да? — я пошатываюсь от толчков его руки.
Он бьет пока одной. Словно она у него связана со словом “крутой”.
Пока он толкает только ей — говорит только “крутой, да?”.
Потом вдруг бьет сильнее, уже другой, и я срываюсь от внезапной боли этого не попавшего в ритм толчка и бью, бью, бью Фиму по голове, завернутую в плотную, остроконечную, как буденновка, шапочку. Фима меньше меня, головка его кланяется от ударов то в одну, то в другую сторону, мне уже его жалко, но я бью, задавливая совесть, уже без интереса, пока под крик одноклассников бежит сквозь толпу школьный директор и, покрасневший, разнимает нас.
Потом вторая попытка. Уже зимой. Урок физкультуры на свежем воздухе.
Фима стоит в стороне и ухмыляется. Теперь уже высокий, скуластый, худой Толик, друг Фимы. Вокруг нас толпа, отходить некуда. Я надеваю большие, рыболовные отцовские варежки, мягкие внутри, как вата, и брезентовые, как наждак, снаружи. Толик только смеется. И я бью ему прямо в глаза, как боксер, нокаутирую эти нахальные, не ожидавшие скулы, потому что в моих кулаках теперь твердые, густоплотные, как свинец, руки моего отца.
Ничего страшного. Никакой трагедии. Всего лишь третий класс. Толик полмесяца прячет опухшие глаза.

Окунаю, наклонившись, голову в таз. Горячий, чувственный ток проходит по корням волос, расслабляет. Кровь приливает к голове, согреваясь и играя, словно аквариумная рыбка в солнечных лучах. Память разгоняется, как субатомные частицы в ускорителе. Становится жарко, пот росинками вылупляется на лице и смывается плоскими и закрученными струями, стекающими с волос.
Было жарко, когда однажды Рома разбил мне губу и оставил сильный синяк на щеке.
Он был сосед, и мы дружили. По-дружески так подрались.
Навсегда. Чем старше, тем серьезнее.
Жили рядом. В доме, где не было горячей воды. “Титаны” пока еще не ставили.
Воду грели в ведрах и больших баках на газовой плите.

“В одну и ту же реку нельзя войти дважды, а в одну и ту же воду — можно. Вода всегда одна и та же. И кипяток пахнет так же, как двадцать лет назад, и тот же жар охватывает голову, и поза согнутого перед водой тела точно такая же: символ преклонения перед ней, знак приношения собственной головы — ради желания очиститься, обновиться, пустить струение волос по ее распускающим вширь невидимым течениям… Отбери у городского человека горячую воду, — на неделю, как обещают, — и нет его, городского человека: есть древний грек, бродящий, завернутый в хитон, как пораненная ладонь — в отрывок бинта; и кровоточит он собственной голизной, страхом своей обнаженности перед Бытием и перед Ничто, как Пятачок своими голыми пятками — перед острой травой и подводными камнями…”

И Гераклит присаживается на большой валун возле реки, придерживая одной рукой хитон, чтобы сохранить себя как часть цивилизации, а другой, — почерпывая поток, подносит ладонь ко рту и, вытягивая шею, глотает выскальзывающую по ободу руки струйку. Потом смотрит, потирая влажными пальцами лоб, на другой берег, где, словно в тумане, проходят Пятачок и Чистик, повзрослевшие: один стал боксером, другой — “краповым беретом”, Фима — математик и программист, Толик — продавец овощей с лотка, Рома, сгинувший от алкоголизма. И неважно, что они его не видят, что он недостижимо далеко от них: путь вверх и путь вниз равны друг другу, а, значит, нет его, этого пути, движение — видимость, все равно друг другу, как вода не знает различия между собой.

Loading Likes...

6 комментариев

  1. как
    словно
    будто
    похожий
    точно

    много – как веснушек у рыжего – этих вспенивающих мозг автора какбыпохожестей

    они нередко приблизительны и натянуты
    обнаруживают легко возбудимого автора который на что ни взглянет во всём что-то да находит и нас убеждает что стопудово так – а нам (если уж Бог не дал) нужно тихо сидеть слушать и смотреть куда палец показывает

    рассыпанные лингво-изобретения делают речь претенциозной (см прозу есенина)

    есть пары “стой там иди сюда” (их достаточно чтобы поперхнуться)

    рыболовные варежки например

    само слово мягкое вязаное совсем не для воды и промокаемое на глазах и от того непригодное для рыбалки – сами же сказали что снаружи брезент (но конечно не брезент как наждак – перебор)

    может рукавицы? те по звуку допустимо гидрофобны
    (ср тёпленькое “ешк” и клеёнчатое “виц”)

    как пример
    а так если сканировать то наберётся выкрутасов

    а вообще в моем ощущении вы ксавье весь на физиологии – у вас много везде горла (не здесь в других текстах) волос кожи – это нужно прикрывать я думаю

    может вы болели в детстве

    я сама склонна (потому и вижу видимо) но это там где туман туман умрём в объятьях
    или когда хочется раздеться

    а мужскому голосу эта повадка не очень к лицу – выдаёт болевой порог

    в целом – чувствуется порыв “поведать”

    про хорошо ли плохо ли – это я не понимаю

  2. Ирина, спасибо за ваш комментарий)
    честно, я ему очень рад, вы очень точно указываете на характерные ошибки.

    по поводу физиологии – да. но текст, как стиль, уходит корнями в физиологию. кажется, Барт об этом писал. а, с другой стороны, восприятие не может быть чисто формальным и объективным: все, что наблюдается через человеческие глаза, приобретает признаки антропоморфизма.
    пузатая ваза и сухарик листа – это ведь тоже антропоморфное восприятие и тоже, значит, физиология))
    конечно, если подобной, чужой “физиологии” много, – то это плохо, особенно, если она совсем чужая. может, наверно, и тошнить…

    “рыболовные варежки”… вот было бы написано “рыболовные рукавицы” – так они бы проскакали по языку во время чтения мелкой редуцированной атрикуляцией – и не сделали образа, а подставили бы какую-нибудь шаблонную картинку: так, мимолетно, чтобы просто заполнить движение текста. а варежки – сразу теплые; отцовские – значит, большие, детская рука утопает в их внутреннем ватном пространстве, нагревается теплом, как будто увеличивается от тепла, а это дает бОльшую психологическую уверенность – еще и оттого, что как бы увеличенная от тепла ладонь – это отцовская ладонь.
    опять физиология? да. “внутренняя”, “физиологичная”, живая.
    самодеятельная, самодельная, “кривая” прямая речь.

  3. противоречивый – не синоним оригинального не шаблонного
    противоречивый – это негармоничный

    варежки всегда промокают и они беззащитны перед водой – а вы ставите “рыболовный” рядом – тотчас сообщая тем самым о противоположном свойстве

    они проницаемы и гидрофильны по умолчанию – если их не покрыть
    а уж покрытые – это не варежки – а рукавицы

    образ варежек русский язык со своим фонетическим укладом вывел в область вербального сотворив из соответствующих звуков

    а вы хотите переиначить потому что вам от детских ощущений /с о б с т в е н н ы х/ варежек тепло

    ну и до кучи

    спёртый запах (м/б лишь воздух)

    мягкие как пакетики с молоком лягушки – здесь не попали в размер – на ощупь они может и могут такими быть (но внутри все же хрящики и скелет так что с натяжкой) – а вот размером с молочный пакет лягушки только в тропиках живут

    и вы не можете обозначив одно свойство проигнорировать другое

    едва вы это себе позволяете как возникает противоречие и расфокусировка

    что такое мягкие выщербины на камнях?
    щербатым что-то делается от удара
    от воды – вымоины
    мягкие выщербины на твёрдых камнях?…

    шершаво шевелившейся осоке…
    шершаво – это руке
    а шевелящейся – это глазу

    а вместе – сиамский близнец получается

    и т д и т п

    тщательнЕе надо быть (с) ))

  4. возможно, с варежками-рукавицами вы правы) конечно, ИЦ непронИЦаемо, но, выигрывая в фонетике, рукавицы прогрывают визуально. хотя “рыболовные варежки” – конечно, оксюморон.

    у кипяченой воды особый, сухой “запах”: как бы прозрачный и поэтому его нельзя описать “обонятельно”. я попробовал “схватить” его не через обоняние, а через осязание. по сути, запаха никакого нет, рецепторы пытаются его понять и, ошибаясь, идентифицируют через другое доступное чувство (как бы вынужденная синэстезия)))). а кипяченый воздух очень сухой, душный, терпкий и бьет в нос. но, по ощущениям, конечно, кипяченый воздух более благородный, чем спертый.
    конечно, это не в прямом значении употреблено, а через опосредованные ассоциации.
    зато, когда пишем “запах спертый”, сразу чувствуется, что воздуха для дыхания не хватает, обоняние ищет и не может найти то, что ему нужно, и подключается другое чувство. между этим поиском доли секунды, их как раз я и попытался каким-то образом передать. видимо, не очень удачно.

    мягкие как пакетики с молоком лягушки – знаете, у лягушек очень мягкие животики)) он как бы резиновый)) и проминается при соприкосновении со стеблями) мягкий – это характеристика качества, а не формы и размера: я сравнивал именно как раз с качеством. но, видимо, визуальный образ пакета оказался более сильным, чем характеристика по качеству, и поэтому оттянул на себя внимание.

    по поводу камней вы правы, т.к. я не уточнил, что на Дону встречаются меловые камни. они очень легко повреждаются, достаточно уронить один на другой, как он может расколоться. поэтому они практически всегда в к-л следах от ударов, выщербинах, которые мягко потом заглаживает вода со временем.
    конечно, надо упомянуть, что камень меловой, иначе, действительно, непонятно.

    шершаво шевелившейся осоке… – а для меня это звуковой образ. если послушать, как трутся листья осоки между собой, то сразу станет понятно: это шуршащий, иногда не приятный такой звук, тонкий (в смысле высокочастотный) и назойливый, хотя и не грубый. от него где-то внутри неуютно.
    вот словосочетание “шершаво шевелившейся” – как раз воспроизводит такое же неприятное внутреннее ощущение – для меня, по крайней мере)))

    а вы думаете, что попытка прощупать ощущения на уровне исходных тонких атомов – это признак “низкого болевого порога”? ну не всегда же махать мечами, возить навоз и грохать по наковальне))
    а лучшие кулинары, ткачи, художники и мн.др. – все же мужчины)

  5. времени нет просто у меня сейчас для продолжения – но вы услышьте себя)

    /б ы т ь/ синестетиком и /к а з а т ь с я/ им – разные вещи!

    если прозрачный – то через зрение наверное – не так ли?!
    и не запах нужно кавычить – а сухой
    потому как идущий от кипятка пар предполагает влажность – но сушит обжигает горло и в чем-то может оказывать удушливое воздействие

    а что такое кипяченый воздух? это в переводе на русский – имеющий запах кипяченой или кипящей воды?

    а что значит терпкий в этом длинном ряду эпитетов? просто слово звучит красивенько – да?

    – это об чём вы имеете ввиду речь?!

    я-то об нашем об русском всё толкую
    что шершавый это не шуршащий

    что сочетания звуков и сами слова имеют окраску вкус запах и по ним можно водить рукой и колоться и обжигаться – мне это доподлинно известно – но нельзя полагать что связав в пучок левкои и телефонный кабель получишь дивную икебану

    хотя нет – на оливковом васаби как раз и выйдет)

    набоков был синестетиком по рождению – но он был еще и ас по части сервировки фразы – колдун и алхимик – поэтому у него не было в тексте ничего приблизительного
    знал в каком соседстве расставлять слова

    соседство губит
    или возносит

  6. ВОТ ПРАВИЛЬНАЯ ВЕРСИЯ – ту не читайте т к цитаты ваши исчезли когда я их взяла в особые скобки

    времени нет просто у меня сейчас для продолжения — но вы услышьте себя)

    /б ы т ь/ синестетиком и /к а з а т ь с я/ им — разные вещи!

    ВЫ ПИШЕТЕ:
    как бы прозрачный и поэтому его нельзя описать «обонятельно». я попробовал «схватить» его не через обоняние, а через осязание.

    если прозрачный — то через зрение наверное — не так ли?!
    и не запах нужно кавычить — а сухой
    потому как идущий от кипятка пар предполагает влажность — но сушит обжигает горло и в чем-то может оказывать удушливое воздействие

    а что такое кипяченый воздух? это в переводе на русский — имеющий запах кипяченой или кипящей воды?

    а что значит терпкий в этом длинном ряду эпитетов? просто слово звучит красивенько — да?

    ВЫ ПИШЕТЕ:
    конечно, кипяченый воздух более благородный, чем спертый

    — это об чём вы имеете ввиду речь?!

    я-то об нашем об русском всё толкую
    что шершавый это не шуршащий

    что сочетания звуков и сами слова имеют окраску вкус запах и по ним можно водить рукой и колоться и обжигаться — мне это доподлинно известно — но нельзя полагать что связав в пучок левкои и телефонный кабель получишь дивную икебану

    хотя нет — на оливковом васаби как раз и выйдет)

    набоков был синестетиком по рождению — но он был еще и ас по части сервировки фразы — колдун и алхимик — поэтому у него не было в тексте ничего приблизительного
    знал в каком соседстве расставлять слова

    соседство губит
    или возносит

Обсуждение закрыто.