Из старого: взрыва не будет

Взрыва не будет!

В подвале гаража едва не произошёл взрыв. Как раз красильщиком багеток назначили Чиполину, а, Горох, главный тут, видимо, отмечающий возвращение из вытрезвителя, дрых после похмелуги у него в закутке под нижней полкой наскоро сбитого шкафчика.

Время никто не чуял, потому что пахали все как роботы папы Карло. Скрежетала пилорама, привычно намериваясь покусать чьи — то пальцы. В духоте мельтешили опилки. Возле буржуйки сидел караульщик баночек с домашней похлёбкой Опоссум. Он аккуратненько уложил на буржуйку кирпичики, на которых уже воздвиг эскадрилью наших баночек. Я принёс чай, который, поди, перегрелся свыше 100 градусов и не только Цельсия. До еды никому особо не было дела — все только и думали о том получат ли заработанные гроши или ж их вновь всех привычно разведут. Рядом с Опоссумом деловито пилорамил на «маленькой» Культурный, предлагая всем окружающим разрубиться на кусочки, как, пояснял он в фильмах. Михеич вспоминал как ради удовольствия любил когда-то мучить животных.
За загородкой кряхтел Горох, наш так – называемый мастер, рассказывая о том, как пару дней назад один пацан на «большой» отфигачил се пальцы, и приезжала «скорая».
Дальнейшее помню смутно. Только как Чиполин заорал бешено: «Воды!». Огонь помню возле него. Да как все начали выбегать. Малолетний Женька при этом смешно размахивал руками и орал благим матом что — то из жизнеописаний пацанов и шухера.
Потом помогали коптящимся в самом гараже вытаскивать диваны и ждать приезда «пожарки». Хозяин наш прибыл очень скоро, кто – то настучал ему по пейджеру. И мы стояли перед ним как проштрафившиеся пионеры на школьной линейке.
— Короче, я вас тут никого знаю, — начал своё повествование бугаина, — это цех по ремонту, а не производству мягкой мебели. Под регистрацией тут Славка — Чиполина и Михеич – фрезеровщик. Остальных проверю по номерам – достал из кармана какой — то замусоленный клочок бумаги, по именам тут не записывали, — Вы, будут расспрашивать – да не будут, замну – пришли сюда учениками и первый день; к вам присматриваются и выбирают
Мордвин Юрок – пилорамщик улыбнулся – он тут тусовался со времён застройки. Хохол вытер петушком лицо:
— Там ведь баллон с пропаном внизу…
— Чиполина! – ботнула тушка – Целый?
— Откуда? Тот который в последний раз тут работал, мазал, не жалея. Я щ баллон тряс – ну половина – четверть
— Короче, взрыва не будет!
— И ещё: когда всё рассосётся – убирайтесь. 500 за вечер. Поняли? – прорычав на последок, шеф продолжал давать указания.
Да разве ж дураки что б не понять? Дураки за 500 ноги на работу целый месяц обивают.

Темнело. Мы сидели, мёрзли и курили возле разгрёбаного гаража. Делать было нечего, а поэтому все дружно прикалывались над малолетним Женькой
— Чё те не учится?
— Какая разница? Учись не учись, а дорога в наших краях одна: или мебель колотить — или палатки ставить – Женька выбивал о стену свою тужурку, хлопья опилочного сора отлетали столбом и покрывали снег
— В моём районе главный шалман, — вставил я, — или полуграмотный или малограмотный. Хорошо хоть 9 кончат, а то ещё меньше — и забивают на эту бестолковую учёбу.
— О! И я того же базара! – Женька оттирал от слоя опилок снегом лицо и руки. Снежок мгновенно потемнел в его руках. Чтоб получить нормальное образование – надо сумочку денег, потом чтоб устроиться – ещё сумочку. Моя семья себе этого позволить не может. И какой смысл рыпаться?!
— А женился тогда зачем? От армады косить?
— У мамки на шее повисеть!
— Не надо мне ля — ля! – Женька был живчик, подвижный как заводная обезьянка. Он пытался высморкать забитые в ноздрях опилки, и на снег оседали небольшие красные точечки – Любовь!
— Офигеть! Дитю — то хоть сколь?
-В садике уж!
-Нормально. Не твой что ль?
— Почему? Своей считаю. Ещё будет.
-И где отрыл лярву свою?
— Не надо ля — ля, дядя – мигом опротестовал Женька – Л ю б о в ь и вообще там копец чё – он уже стоял собравшийся – Это в магазине, это ещё когда грузчиком работал. Он сегодня был в приподнятом настроении, так как выпихнули за беспрестанную пьянку Гороха, а его, Ж е н ь к у, поставили за отработанные аж 3 недели так – сказать мастером.
— Ёкынтай бабай!.. – дошло до мордвина Юрка – пилорамщика — и на чьих шеях?
— На своих! Квартиру снимаем — вздохнул он и многозначно добавил – Любовь! Великая сила…Ладно – посмотрел он по сторонам – пошлите что ль.
Мы перескочили через забор, оставляя на нём клочки одежды и кожи, и оказались в кромешной тьме. Фонари, от одного из которых тянулся к нашему гаражу провод, давным-давно не светили. А дороги не было видно. Шли наугад. Молчание нарушил Юрок:
— Дёрну я отсюда!
— Чё так?
— Да заколебало всё! Жмёт и жмёт бобы. А мне за хату надо платить. Хозяйка уж дуется. Хавчик – надо… Вчера – до 12ти, сегодня…
— А там чё, в деревне, совсем ничего нет?
— Если б было, моих бы ног тут не было. Да тут со всех сёл сколько наших по гаражам? У одного хозяина был, ну, правда, и жил у него. И скотину резал, и опаливал; всё в Москву меня с собой брать хотел. Обломил. Этот теперь…
— А ты, Мишк, чё сюда?- спросил Деловой.
— Алиментами заколебали. Так-то я – бетонщик. Вот отпуск взял, чтоб хоть на махры себе подработать. А ты?
— Да я в охране в другом месте официально. А тут у меня своя договоренность.
Слышьте, мужики… — выдавил из себя Деловой. Я вроде как ничё не говорил. Но намекнул. Хозяин наш не случайно каждую неделю объявления даёт….
Я посмотрел по сторонам. Мы, наконец- то за счёт света в окошках, стали видеть друг друга. Холодало. Снег, мокрый и колючий, царапался за ворот. Над крышей райсобеса маячком виднелось одно окно. Его хорошо было видно, потому что на нём никогда не было занавесок. Это была хата знакомого моего знакомого, обычного молодёжного притона, где всем были рады. Там было 3 яруса: кровать, раскладушка с доской в изголовье и матрасы на полу. Там, поди, сейчас курили, пили чай, читали фэнтэзи и спорили по сей теме. А ещё там, поди, так было тепло, и так туда хотелось…

Примерно 2001

Оставить комментарий