ДЕНЬ ОХРАНЫ ТРУДА

16 января

Охрана труда – система сохранения
жизни и здоровья работников в процессе
трудовой деятельности, включающая
в себя правовые,социально-экономические,
организационно-технические, санитарно-
гигиенические,лечебно-профилактические,
реабилитационные и иные мероприятия.
См. ч.1 ст. 219 Трудового кодекса
Российской Федерации

Вечернее солнце, не постучавшись, просочилось в окно и закрасило в грязно-оранжевый стены, пол и мебель кабинета. Из коричневых в темно-коричневые, почти горькие, превратились стоящие по углам шкафы и тумбы, зазолотился стоптанный треугольный паркет, поржавели выцветшие жёлто-зелёные обои. Даже массивный дубовый стол в благородном лаковом покрытии по-царски заглянцевел. Солнце, как водится, пришло с музыкой, оттого и заплясали в его свете приунывшие в безликости зимнего дня пылинки. Они были всех возрастов: юные ‒ тайком пробравшиеся с холода через щели в деревянной оконной раме, зрелые ‒ рожденные долгими трудными буднями, и даже прибитые к шкафам, плинтусам и бронзовому каркасу люстры ‒ пожилые ‒ они выглянули тайком, но были подхвачены смелыми лучами засыпающего дня. Только белённый потолок не принимал участия в празднике заката и смиренно прятал на себе испуганную обилием света тень.

Длинная тень – единственная вещь, удостоенная недолгого внимания вошедшего только что хозяина кабинета. Когда он открывал дверь, то сначала прищурился, защищая уже давно нездоровые глаза от остатков солнца, а потом в поисках спасения поднял голову к потолку. Тень росла быстро и кое-где уже заливала стену. Когда же хозяин кабинета сел в широкое кожаное кресло она пристроилась на его макушке.
Василий Николаевич Торжецкий – начальник Паласовской дистанции пути – структурного подразделения Приволжской дирекции инфраструктуры – структурного подразделения Центральной дирекции инфраструктуры – филиала открытого акционерного общества «Российские железные дороги», а если пользоваться корпоративным сленгом – просто ПЧ-13, соответствовал занимаемой им должности всем своим внешним видом. У него были крепкие длинные руки, солидный упругий живот, строгие, как полагается всякому начальнику, близко посаженные светлые глаза и кривая, переломленная грузом ответственности осанка. Возраст у Василия Николаевича тоже был для начальника ПЧ самый подходящий – 43 года, заключающий в себе достаточный опыт на железнодорожном транспорте, но в то же время неокончательную, сглаживаемую воспоминаниями о юношеской гордости, разочарованность в службе.
Вечерняя тень сползала по глазам, погладила шею и мягко опустилась на плечи ПЧ-13. Он почувствовал усталость. Но усталость эта была не физическая, с гудящими ногами и покалыванием в спине, а та, трусливая, неоправданная, явившаяся следствием нервного ожидания звонка начальства и беспокойного трепета перед этим разговором.
Заведённый заблаговременно будильник прозвенел в установленные 16:15. Через пять минут на многоканальном телефоне ПЧ-13 загорится красная лампочка и начнется аудиоселектор, на котором как обычно ДИ будут освещены все жестокие важные нарушения, допущенные Василием Николаевичем и другими ПЧ Приволжья на этой неделе. Самыми серьезными нарушениями будут, конечно, нарушения исполнительской дисциплины, которых за Василием Николаевичем на этой неделе насчиталось более пятнадцати. Так, не были ещё подготовлены отчеты о подписанных на прошлой неделе сделках, не посчитаны суммы вынесенных в 2014 и 2015 годах штрафов, не сделаны отчёты о состоянии безопасности движения, о количестве допущенных случаев брака, об исполнении плана капитального ремонта. И другие ещё отчёты, отчёты, отчёты…
Руководству нужны были только отчёты. А сама работа? Исполнение самих сделок? Очистка пути, полосы отвода, уборка мусора с участка для предотвращения установления правонарушений? А ремонт оборудования, испытания новой техники, проверка оборудования и квалификации персонала для недопущения браков? Но эта работа по мнению ДИ должна была делаться сама собой. Делалась же она как-то предыдущие сто лет. А отчеты о состоянии исполнительской дисциплины, которые еженедельно составляют в ДИ и направляют в Москву – вещь важная. Пустая, но важная. Именно от неё зависит, снимется ли с ПЧ-13 объявленный ему очередной дисциплинарный проступок. Например, замечание с прошлого месяца, или выговор, вынесенный в позапрошлом месяце; и еще раньше тоже был выговор. А выговор до его снятия означает отсутствие премии. А отсутствие премии предполагает невыплату большей части месячных денег и следовательно – чистый оклад. А оклад у ПЧ-13…
Лампочка замигала красным. Василий Николаевич откашлялся, приосанился и нажал кнопку подключения.
– ПЧ-13 на связи. Добрый вечер.
– Добрый вечер, Василий Николаевич. Ждем ПЧ-20 и ПЧ-8 – объявил голос секретаря.
– ПЧ -20 слушает.
– ПЧ-8 слушает.
– Добрый вечер коллеги. Рад всех слышать.
Василий Николаевич беззвучно усмехнулся в центр красной лампочки. В голосе ДИ не было ни грамма радости.
– Буду краток (об отчётах спрашивать не стану, джу всё установленным порядком). Сегодня на повестке дня день охраны труда. Утром прошёл селектор с Москвой и было дано поручение провести это мероприятие в следующую пятницу. Передаю слова московского руководства – «событие масштаба страны»! На всех дорогах, повторяю – всех, 23 января отменяются все виды работ и проводятся инструктажи и показательные программы, посвящённые охране труда. На каждый регион будет направлена комиссия из аппарата. Какой именно участок комиссия посетит, естественно, не разглашается. Примерная программа мероприятий будет разослана в субботу. Завтра до обеда прошу представить мне списки ответственных за организацию на местах.
– Но, Артём Дмитриевич, как же всё успеть? В ПЧ-15 девятнадцать участков. Я всех не соберу!
– Собирайте! И не пытайтесь задавать мне такие вопросы, сами знаете, что сроки устанавливаю не я. Итоговые списки по Приволжской ДИ я должен передать в Москву до шестнадцати часов. Работаем, господа-товарищи.
– А как же снег? Выправка? У меня на пятницу три окна!
Василий Николаевич решил озвучить главный, мучивший всех вопрос.
– Переносим на понедельник?
– Василий Николаевич, ты соображаешь? Понедельник это уже двадцать шестое – у тебя срок отчетности – двадцать пятое. Не выполнишь план, сам знаешь, какие будут последствия.
– И как же быть? Выходить на работы в пятницу?
– Ни в коем случае! Ты же слышал, что я сказал. Проверка московская будет в пятницу! Ну что вы, ей богу, сегодня все как дети малые!
– Понял, Артём Дмитриевич.
Василий Николаевич отключил связи, откинулся на спинку кресла и стал медленными круговыми движениями массировать виски. Может, с целю избавления от тяжёлых мыслей, а может, в надежде на мысли новые, подсказывающие выход из безвыходной ситуации.

23 января

Технологическое окно – время,
в течение которого прекращается
движение поездов по перегону,
отдельным железнодорожным путям
перегона или железнодорожной
станции для производства ремонтно-
строительных работ. См. Правила
технической эксплуатации железных
дорог Российской Федерации

Душную, застеленную паром кухню не спасала даже открытая форточка. Небольшое деревянное окно запотело и по его старым, заляпанным в разных местах голубой краской стёклам, стекали быстрые прохладные капли. Такие же капли дрожа ползли по влажному беленному потолку и по золотому пластиковому ободку настенных часов в форме парусника. Любому вошедшему в эту кухню, захотелось бы тут же выскочить из неё на мороз и, наблюдая, как пар высвобождается из нагревшихся губ, глубоко вдыхать колкий, но свежий воздух.
Горделиво вздернув подбородок, растянув на широком добродушном лице победоносную улыбку, Михаил Прохоров – машинист 7-го разряда автоматрисы АДМ № 1270 Паласовской дистанции пути Приволжской дирекции инфраструктуры смело вошел в эту душную кухню и громко хлопнул ветхой деревянной дверью. Он сделал это намеренно с явным желанием того, чтобы жена, хлопотавшая над тремя кипящими кастрюлями, услышала и обернулась. Жена услышала и обернулась. Михаил улыбнулся ей и легко, демонстративно небрежно, бросил на обеденный стол свёрнутый в трубку листок бумаги.
– Грамота! – пояснил Михаил на вопросительный взгляд жены и ещё более довольно улыбнулся. – За надлежащее обеспечение безопасности движения в период снегоборьбы.
Жена безразлично хмыкнула и отвернулась к своим кастрюлям. Что ей до его грамот – бумажки, которыми можно уже обклеивать стены в гараже. Муж нужен был сегодня дома, чтобы помогать готовиться к завтрашнему празднику. К его же, Михаила, собственному пятидесятилетию!
– Ну, Маш!
Михаил подошёл к жене, обнял её за плечи и уткнулся лицом в её влажную, прохладную от пота шею. Лысый морщинистый лоб Михаила обжег горячий, наполненный ароматом тушенной капусты и курицы, пар. Жена недовольно повела плечами, но Михаил только крепче сжал их.
– Голубцы, ммм…. Маш, ты золотая! Маш? Ну, виноват. Ну, прости! Ты ж знаешь, как оно бывает….
– Оно у тебя каждый день так бывает! То, проверка, то сетевое совещание, то разбор, то круглый стол… Сегодня этот твой день охраны труда! Только не вижу я, кто и как твой труд охраняет! Полночь за окном.
Жена всё-таки стряхнула руки Михаила со своих плеч и стала яростно натирать на мелкой тёрке морковь.
– Так поздно? – Михаилу почти искренне удалось изобразить удивление.
На самом же деле он прекрасно отдавал себе отчет во времени. Более того, после официальной части мероприятия он умышленно задержался, чтобы выпить с коллегами по работе (отпраздновать, так сказать, предстоящий юбилей). Но жене об этом знать было не обязательно. Также как не обязательно было ей сейчас сообщать, что завтра, в свой выходной (и, опять же, в свой юбилей!) ему придется выходить на работу. Пусть лучше это будет неприятным ранним срочным вызовом. Естественно, неожиданным.
– И что там было?
– Ни что, а кто, Машуня! Сам первый зам Центральной дирекции! Представляешь? И умный мужик, оказался, знаешь ли. Сам когда-то и выправкой пути занимался, и машиной управлять умеет. И глаз у него намётан. Когда высоту ограждений проверял, заметил погрешность на полтора сантиметра. А когда наш Леонидыч свой доклад о новых АДМ докладывал, такие детальные вопросы задавал, что тот и ответа не знал. Наш-то Леонидыч – мозг участка! Он у нас всегда на все конференции ездит и с докладами выступает, потому что язык у него подвешен, да и голова хорошо в механизмах разбирается. А этот, первый зам его как на экзамене вопросами завалил. Мы так и ждали, что ему скажет: «садитесь, тройка!».
Михаил коротко рассмеялся и чуть боязливо покосился на жену.
– Ну, Миш, на то они и начальники, – чуть оттаявшим голосом прокомментировала жена. – Есть хочешь?
– Не, Машунь. Такой банкет нам после закатили – и бутерброды с красной рыбой, и шашлык, и икорка, и салатики разные.
«А потом и я еще проставился колбаской, килькой да водочкой» добавил Михаил про себя.
Он не чувствовал себя виноватым перед женой, не чувствовал себя усталым после долгого дня, начавшегося в пять утра, и совсем не чувствовал себя обиженным на то, что завтра ему придется встать также рано и отправиться на родной участок, надев новенький, сегодня выданную комбинезон, чтобы делать свою работу. Ту самую работу, которую надлежало бы по приказу, выданному начальником дирекции, выполнить сегодня, и которую, по распоряжению начальника Центральной дирекции, изданному чуть позже, нельзя было выполнять сегодня, потому что немногим раньше начальника Центральной дирекции по всему РЖД президент РЖД распорядился провести «день охраны труда».
И хотя, издавая все эти важные распоряжения, все эти высокие руководители забыли принять во внимание рабочий график Михаила Прохорова, выбирать Михаилу не приходилось. Если он завтра не выйдет на работу, как разрешал ему его трудовой договор и всё трудовое законодательство Российской Федерации, будет не выполнен план. А если будет не выполнен план, тот же самый трудовой договор разрешает рассчитать соразмерно проценту невыполненных нормативов зарплату Михаила Прохорова с соответствующим вычетом из неё реальных денежных средств.
Жена, конечно, будет раздосадована отсутствием Михаила в первой половине завтрашнего дня. Но он знает, что ещё больше её может расстроить его неполная мартовская зарплата, на которую она, как он помнил, планировала купить новое платье и засчитать его в подарок на 8 марта.

24 января

Исполнение производственных
обязанностей работниками, находящимися
в состоянии алкогольного, токсического
или наркотического опьянения, не допускается
См. раздел 2 Правил по охране труда,
экологической, промышленной и пожарной
безопасности при техническом обслуживании
и ремонте инфраструктурного
комплекса ОАО «РЖД

Мороз этим утром был снисходителен. Разбросав в безветренном воздухе немного своих иголок он лениво рассеялся, уступив часть власти робкому, но уже начинающему набирать силы солнечному дню. Правда пока просто солнечному. Без тепла. Январь месяц строгий. И не желает он, чтобы сухой рассыпчатый снег уходил пока с полей, карьеров и железных дорог.
Но там, на железной дороге, в отличие от покинутого человеческим вниманием полотна полей или опасливо тронутой редкими следами замерзшей глади воды, снегу не дано будет праздно расстелиться по твердой поверхности бетонных шпал, укутать серебряную макушку рельсов или перекрасить в свою благородную белизну унылые серые насыпи из мелкого гравия. Потому что стоит только снегу выпасть, обязательно кто-нибудь из рабочих железной дороги это заметит. Сначала он недовольно нахмурится, оценивая предстоящий ему и его коллегам объём работы; потом посмотрит на часы, прикидывая, как надолго он может отсрочить доклад начальству об этом из ряда вон выходящем результате капризов зимы; но потом, поняв, что долго этот факт скрывать всё-таки не ему удастся, он нехотя побредет в кабинет начальника.
Начальник же, услышав такую новость, многозначительно чешет подбородок (или затылок, или, привстав разминает шею, или говорит многозначительное «мммдаа»), а потом ещё долго смотрит на доложившего опытными угрюмыми глазами. Смотрит и молчит. Смотрит, пока рабочий наконец-то боязливо не вздрогнет, не ссутулит ещё больше и без того опущенные плечи и дрожащим голосом не проговорит: «ну так…. убирать? Или как?». «Или как, Петров!» – приободрится начальник. Хотя это, конечно, может быть совсем не Петров, а вообще какой-нибудь Иванов, или даже Михайлов, или Артёмов, или Никитин – в принципе неважно какая у этого рабочего будет фамилия. Их таких много на железной дороге. Почти столько же, сколько на железной дороге разных руководителей, начальников, их начальников, заместителей их начальников… И все они должны быть в обязательном и специально установленном порядке уведомлены, что сегодня или вчера или, не дай бог, позавчера на железную дорогу выпал снег. А когда они все прослушают эту информацию и, один из них возможно даже посмотрит в окно, чтобы проверить её достоверность, чтобы потом обязательно сказать: «Конечно убирать! Петров, ты как будто первый день работаешь?».
А Петров в том-то и дело, что не первый день работает. Петров знает, что если бы он, будучи всего лишь рабочим 2-го разряда, без согласования мастера участка, бригадира, инженера, главного инженера, заместителя начальника дистанции и прочих самовольно примет решение «убрать с железной дороги выпавший снег», его обязательно ждёт наказание (вплоть до дисциплинарного взыскания, а может даже и увольнения). Рабочий Петров знает, как надо. Поэтому он слушает молча. Поэтому он и опускает глаза и плечи, когда ему говорят: «Разве тебе не понятно, Петров, что делать с выпавшим снегом? Что? Когда убирать? Через год, Петров! Что? Как это нет «окна»? Найди! Нет не уходи!» Берёт телефонную трубку и набирает номер. «Андрей, зайди!» Андрей приходит. «Какие есть окна сегодня-завтра?» Андрей уходит за графиком. Андрей приносит график. «Ага. ясно…» Снова чешет бороду. «Нет, смотри, есть возможность с двенадцати до тринадцати… Какой обеденный перерыв, Петров? Работать надо. Зима на дворе! Снега столько! Всё, Петров, свободен». И Петров уходит.
Снег на железной дороге – вещь нехорошая. От него нужно избавляться. Но избавляться не просто так, а в установленном в ОАО «РЖД» порядке.
23 января снег выпал днём. Поэтому Сергею Трушкину – монтеру мути пятого разряда Паласовской дистанции пути Приволжской дирекции инфраструктуры в этот раз не пришлось проходить через всю процедуру доклада о снеге. В тот момент, когда снег пошел, он находился на полигоне вместе со всем своим начальством, демонстрируя более высокопоставленному начальству из Москвы работу техники и функционирование системы безопасности – гудков, светофоров, звонков и шлагбаумов. Эта непосредственная близость к руководству и привела к тому, что Сергею Трушкину не только посчастливилось поучаствовать в организованном дирекцией банкете в честь «дня охраны труда», но также ему выпала честь быть снаряженным на работы по очистке стрелочных переводов и рельсов от снега. На те самые работы, которые по установленному порядку нужно было бы выполнить 23 января, но которые ввиду проводимого “дня охраны труда” нельзя было выполнять 23 января, и которые приказано было выполнить следующим утром 24 января.

***

Михаил Прохоров намазал горчицу на хлеб и сунул в рот. Острый вкус намочил глаза, но зато согрел горло. Сегодня в автоматрисе было как в холодильнике – печка неделю как дала сбой. Починить? Да, починить должны. Скоро. Наряд на починку оформили, так что на днях всё будет. Да и вообще, не так уж и холодно сегодня. То ли дело в прошлом году. Минус тридцать пять в конце января ударило. А экипировка была еще тогда старой и грела намного хуже. Хорошо, что в марте выдали новую. Еще лучше бы было, конечно, если бы её выдали в январе или феврале… Так вообще-то и обещали, но у них там в офисах что-то с договором не срослось. Точно, что не срослось было непонятно, но бригадир сказал, что московские нарушения нашли (то ли форму не ту использовали, то ли не в том месте подписали, толи не тем человеком подписали). А пока всё исправляли и зима закончилась. Зато в этом году вся экипировка новая. Печка бы еще работала…
– Чего хмурый такой? – спросил Михаил у своего напарника.
– Спать хочу ужасно. – Пожаловался тот и в подтверждение растянул рот в длинном зевке. – А ты разве не хочешь? Вместе же домой расходились вчера.
– Хочу! – Михаил тоже зевнул. – И побольше тебя, может. Ты же когда домой пришел, спать завалился, а мне ещё пришлось свиней кормить. Машка, стерва, напрочь отказывается мне с ними помогать. Твое хозяйство, говорит, вот сам и выкармливай, а я, мол, барыня, в такой холод кашу им варить не буду и уж тем более в темноте к ним не подойду.
– Ну и стерва она у тебя!
– А то! – подтвердил Михаил не без гордости. – Не, она бы может и пошла бы, если б я во дворе и у базов лампы какие прикрутил. Но я только всё собираюсь.
– Ну ясно, – чуть разочарованно протянул напарник. Он понял, что скоротать время за осуждением прохоровской жены не получится, а другую тему для разговора его полусонный разум придумать был не в состоянии. – Сколько еще там осталось?
Михаил выглянул в мутное запачканное грязевыми подтеками окно, чтобы разглядеть отметки.
– Километра четыре вроде. Значит, пол часа ещё, не меньше.
– Угу. – Напарник в очередной раз зевнул.
– Чего «угу»? Стопку бери!
– Будь здоров, юбиляр!

24 января
При очистке стрелочного перевода
от снега сжатым воздухом
(пневматическая обдувка) необходимо
применять средства защиты лица и
глаз (щитки и очки). См. раздел 1
Правил по охране труда, экологической,
промышленной и пожарной безопасности
при техническом обслуживании и ремонте
инфраструктурного комплекса ОАО «РЖД»

Два разных солнца светили в лицо и сердце Рустама. То солнце, которое светило в лицо было легким, аккуратным и совсем не тёплым. Его тонкие слабые лучи мягко касались опущенных век и лишь слегка вынуждали подрагивать его густые длинные ресницы. Второе же солнце обжигало и слепило. Оно было ярким и большим. Оно обволакивало и заставляло светиться каждую струнку его и без того пылающей жаждой жизни души.
И этим днём Рустам был жив как никогда. Там, внутри своего сердца, он был со своей Мадиной – дерзкой, красивой, жизнерадостной, чистой. Её звонкий смех вместо крови разливался по его венам; её большие черные глаза, жили в его мыслях, и всегда стоило ему даже просто зажмуриться уводили Рустами далеко-далеко… В мечты. Туда, где они, молодые как сейчас, но вечно, проживали вместе самые счастливые дни. Где у них было двое самых смышленых и резвых сыновей, две самые красивые и ласковые дочери и большой дом с огородом, садом и (если уж совсем размечтаться) с бассейном на заднем дворе. Скоро. Очень скоро у них это будет. Рустам уже накопил достаточно денег на их будущую свадьбу и немного на ипотеку. Отец вчера позвонил и сказал, что нашел участок для дома. Брат Алим обещал помочь со стройматериалами. А в руках вообще недостатка не будет. Помогать будут все. Так заведено в их семье, что строят дома они все вместе своими руками. И еще Рустам не сомневается, что помогать будут родители Мадины…
– Хочешь продуть дорогу чертям?!
– А?
– Смотри куда направляешь аппарат, неуч! Не видишь, что дуешь в землю?
– Что?
Рустам ничего не слышал за дребезжанием мотора и свистом ветра, вырывающегося из длиной узкой трубы снегообдувочной аппарата. Он непонимающе уставился на злое раздраженное лицо начальника.
Сергей Трушкин подошел к Рустаму и нажал на кнопку выключения на аппарате, закрепленном на его спине.
– Олух! – продолжал ругаться Сергей. – Ты обучение вообще проходил?
– Так… Ну…
– Что значит ну? Ты не уверен? Не помнишь?
Рустам не знал, что ему отвечать. Когда он неделю назад нанимался на работу ему весьма подробно рассказали, в чём будет заключаться его работа и показали аппарат. Всё было понятно, им нужно будет очищать рельсы от снега. Дамир, которого Рустам заменил на этой работе, также вручил ему книжку с руководством по пользованию этим аппаратом и много толстых папок со страницами, исписанными мелким печатным шрифтом. Наверное, это и было обучением…
– Проходил, начальник! – более уверенным том ответил Рустам, но внутри струхнул.
Ведь он не стал читать даже руководство по пользованию аппаратом. Книжка была на русском, а Рустам его знал плохо. Нет, говорить-то на русском он умел (иначе его бы не взяли на такую работу), а вот читать и писать ему удавалось с трудом. Но тут его знания на бумаге проверять не стали, а сам Рустам не стал никому об их отсутствии рассказывать. Тем более, что Рустам и без инструкции быстро разобрался что к чему. Сам аппарат был похож на небольшой пылесос: красный, овальной формы, с грубым резиновым шлангом переходящим в длинную металлическую трубу. Черная кнопка, расположенная в верхней части «пылесоса» размером больше других кнопок явно была предназначена для включения. По двум прикрепленным к аппарату широким ремням было понятно, что его нужно будет носить на спине. Больших знаний об этом устройстве, как убедился Рустам спустя неделю работы, и не требовалось. И вряд ли они потребуются в ближайшие три недели, на которые он здесь. А потом он уедет….
– Если проходил, почему не снег выдуваешь, а грунт?! – Не унимался начальник. – Направляй точнее. Под ободок.
Трушкин выхватил трубу у Рустама из рук и присев направил дуло под рельс.
– Вот так!
– Спина уже болит, начальник. – Взмолился Рустам. – Тяжелая машина. Передохнем, а?
– Я тебе щас дам передохнём?!
– Так же обед уже!
– Ты что до ночи тут горбатиться собираешься? Обед у него! У меня вообще сегодня выходной…
Рустам нехотя взял трубу из рук Трушкина и включил аппарат. Снова задребезжал мотор, засвистел воздух в трубе; под его напором толстый слой сухого снега поднялся в вверх и врезался холодной пылью в глаза Рустаму. Тот выпустил из рук трубу и стал протирать глаза.
– Эй! Ты что такое делаешь?! – Сергей Трушкин, казалось, сейчас задохнется от возмущения. – Ты кем себя возомнил такими аппаратами бросаться? Сдурел? Хочешь отдать зарплату на возмещение повреждений? Олух! И где вас только таких набирают?!
Вопрос был риторическим. Сергей Трушкин отлично знал, откуда присылают всех этих временных вахтовых рабочих. На время интенсивной снегоборьбы (она почти всегда приходится на январь-февраль) народ набирают из ближайших и не очень сёл и посёлков. На селе в эти месяцы работы практически нет, поэтому более-менее способная молодежь соглашается подработать месяц-полтора. Их оттуда сразу и забирают. Сажают в автобусы и привозят на участок. Селят их тут, где придётся: когда в старых полузаброшенных общежитиях, а когда и в пустующих складах и хлевах.
– Так, всё! Надоело мне это. Снимай рюкзак! – Велел Сергей.
– А?
– Плохо понимаешь по-русски? Давай сюда аппарат! А то мы так до темноты не закончим.
Рустам без лишних возражений стащил рюкзак и вручил Сергею. Наблюдая, как Сергей Трушкин нервными торопливыми движениями взгромождает снегоочистительный аппарат на свои хилые узкие плечи, Рустам несколько устыдился, но все равно не смог скрыть облегчения, появившегося на молодом открытом лице.
– Чего лыбишься, лодырь? За обстановкой следи! Тебя только что повысили до сигналиста…
Сергей нервными руками снял со своей шеи оранжевый духовой рожок и надел его на шею Рустаму. Рустам кивнул и медленно прокрутился вокруг своей оси.
Полигон был пуст. Лишь там, далеко за холмом, слышалось лёгкое монотонное позвякивание металла. Кто-то вёл работы по выправке. Хорошо этим машинистам» – подумал Рустам – «Пальцы у них не морозятся, спины не болят, едут себе в тёплом локомотиве, а машина сама всё делает».
Поэтому, наверное, машинисты на железной дороге, и считаются более доброжелательными и общительными людьми. Не то, что сигналисты. Эти все поголовно как Сергей Трушкин. Он и сейчас продолжает что-то недовольно бормотать себе под нос (что-то насчет того, что на дороге так всегда и бывает, что начальниками делаются те, кто ничего делать не умеет и в работе ничего не понимает). Но Рустам не сильно прислушивался. Освобожденная от увесистой ноши его спина выпрямилась, а горло заново научилось дышать. Сладкий колкий воздух наполнил его молодые легкие, сухой ветер высушил вспотевший гладкий лоб, и два солнца снова осветили лицо и сердце Рустама.

1 февраля

– Согласно приказу заместителя начальника Приволжской железной дороги по Паласовскому региону Архипова Т.Р. от двадцатого ноль первого двухтысячи энного года номер тринадцать и проведенному оперативному совещанию от двадцать третьего ноль первого двухтысячи энного года на Паласовской дистанции пути на двадцать четвертое января запланированы работы на регулировку ширины колеи с км семнадцать сорок пять ПК шесть по км семнадцать пятьдесят два ПК десять, очистку стрелочных переводов и железнодорожных путей от снега с км семнадцать сорок восемь ПК девять по км семнадцать пятьдесят ПК девять перегона Усотовский – Лепихинская Паласовской дистанции инфраструктуры.
Двадцать четвертого января в восемь ноль пять по местному времени бригадиром пути бригады по неотложным работам номер четыре Шариковым М.К. был проведен целевой инструктаж по охране труда бригаде монтеров пути в количестве пяти человек: Нуриеву Р.А., Хлопкову Т.К., Фролову Н.Ю., Юдину И.С. и Трушкину С.Н. на производство работ по выправке и очистке стрелочных переводов и железнодорожного пути от снега на вышеуказанном перегоне с км семнадцать сорок восемь ПК девять по км семнадцать пятьдесят один ПК десять до обеденного перерыва.
Сигналистами были назначены Юдин и Трушкин. Обеденный перерыв был установлен с двенадцати до тринадцати часов по местному времени согласно правил внутреннего трудового распорядка.
Также решением начальника энергоучастка Паласовской дистанции пути Вовина Т.М., являвшегося единым руководителем работ, было дано задание Прохорову и Солдатову, которым также был сделан инструктаж по охране труда, о проследовании под их управление автоматрисы АДМ номер двенадцать семьдесят с целью выправки этого же пути с км семнадцать сорок пять ПК шесть по км семнадцать пятьдесят два ПК десять в технологическое окно с двенадцати по тринадцать тридцать часов по местному времени.
Работы по очистке были начаты в установленной время, однако в двенадцать ноль-ноль Трушкиным самостоятельно, ввиду невыполнения должного объёма работ в отведённое время, принято решение о продолжении снегоочистительных работ на км семнадцать сорок девять ПК восемь перегона за пределами приказа.
Таким образом, после начала окна, в двенадцать тридцать монтеры пути Трушкин и Нуриев находились на пути. Впереди шёл Трушкин, выполняя работы по очистке от снега километра семнадцать сорок девять. За ним в десяти метрах следовал Нуриев. Не дойдя восьмидесяти метров до места покилометрового запаса, в кривой, Нуриев, услышав шум и оглянувшись, увидел в непосредственной близости движущеюся автоматрису. Отпрыгнув в сторону от пути, он криком многократно подавал сигналы Трушкину, но, когда тот обернулся, он, ввиду малого расстояния, не успел выйти из габарита подвижного состава, в результате чего был травмирован левой частью автоматрисы…
Лена Остапова – специалист по охране труда 1-й категории службы охраны труда, промышленной безопасности и экологического контроля Центральной дирекции инфраструктуры – филиала ОАО «РЖД» заставила себя отвести глаза от круглого красного лица читающего и сосредоточится на тёмной лаковой поверхности дубового стола. В очередной раз она удивилась, как эти по правилам написанные документы стирают любое осознание реальности описываемых в них событий как для слушателей, так и для самого декламирующего. Предложения, написанные официально-деловым стилем, всегда холодные и пустые. Интересно, понимает ли этот начальник ПЧ, что именно он сейчас читает? Или его больше беспокоит ровность звучания собственного голоса и авторитарные взгляды, устремленные на его вспотевший морщинистый лоб?
– Автоматриса, сбив Трушкина, не останавливаясь проследовала дальше, до места ограждения производства работ. Монтер пути-сигналист Иванов А.С., увидев, что автоматриса, проследовав желтый сигнал, не снижает скорость, направился ей навстречу, подавая сигналы остановки круговым движением руки с развернутым красным флажком. Автоматриса, проследовав Иванова без снижения скорости, наехала на ограждение, после чего бригада автоматрисы применила экстренное торможение.
Василий Николаевич Торжецкий чуть слышно откашлялся, когда дочитал последнее предложение. Глаза его, однако, по-прежнему смотрели на потрепанные страницы, с которых он зачитывал доклад о происшествии, а по его широкой красной шее ползли три блестящие капли пота.
«…автоматриса, сбив Трушкина, не останавливаясь проследовала дальше, до места ограждения производства работ …».
Лену передёрнуло и она еще тщательнее стала разглядывать стол. Уж лучше смотреть на стол, чем на лица присутствующих здесь двенадцати мужчин. На всех их нельзя было увидеть ничего, кроме трусливого страха наказания.
– У вас всё?
Вопрос председателя разбора был задан тихо и без агрессии, но он всё равно заставил капли пота побежать быстрее по шее Торжецкого. Оставив на коже блестящие мокрые следы, они, наткнувшись на мятый воротник белой рубашки и мгновенно впитались в него. Торжецкий кивнул.
– Есть что добавить?
– Н-нет, Дмитрий Владимирович. – Выдавил Торжецкий, осмелившись наконец-то поднять глаза.
Его ответ вызвал легкий шумок среди совещающихся. Тот самый шумок, который производит группа людей, чтобы сгладить неловкость, вызванную, во-первых, нежеланием высказывать какие-либо мысли по поводу прозвучавшего доклада, а во-вторых, нервной оговоркой Торжецкого, назвавшего председателя разбора неправильным именем.
– Коллегам есть, что добавить?
– По ситуации добавить нечего Денис Владимирович. Доклад достоверный. Но…
Говоривший остановился. Лена слегка наклонилась вперёд, чтобы понять, кто этот подавший первым голос смельчак. Им оказался Максим Григорьевич Нестеров – главный инженер Управления механизации – молодой (лет, тридцати), амбициозный и, естественно, беспринципный.
– Что?
– В материалах к разбору было предварительное заключение по виновности. Тут указано, что семьдесят процентов вины возлагается на пострадавшего…
Лена вжалась в кресло. Заключение было подготовлено работниками её службы. Она, конечно, лично его не писала, но зато отлично понимала каким образом подсчитывались все эти проценты.
– Александр Викторович, поясните. – Обратился председатель к Лениному начальнику.
– Денис Владимирович, мы лично данное заключение не готовили. Это пришло с региона. Мы ещё должны всё перепроверить, но… По предварительным данным действительно где-то так… Тут же нарушение приказа, выполнение работы ненадлежащим лицом и ещё за пределами установленного времени…
– Как это ненадлежащим лицом?
Александр Викторович глубоко вздохнул и сильно выдохнул. Так, что зашевелились седая шевелюра на его висках.
– В протоколе указано, что Трушкина назначили сигналистом. А его напарник Нуриев должен был заниматься снегообдувкой. Но на момент происшествия было наоборот. Они что-ли поменялись…
Снова тишина. Лена подняла глаза на Торжецкого, стоящего прямо напротив неё возле стола. Тот нервно переминался с ноги на ногу. Пота на его лбу и шее прибавилось.
– Мы опросили Нуриева, Денис Владимирович, он сказал, что Трушкин сам так захотел…
– Кто такой Нуриев?
– Ну, тот который второй. Он давал свидетельства. Сказал, что Трушкин отобрал у него машину.
– У них был конфликт?
– Нуриев говорит, что не было…. – развел руками Торжецкий. – Видимо Трушкин просто хотел быстрее закончить работу. Нуриев работал тогда всего неделю. Трушкин поручил ему сигнализировать, а сам взял снегообдувочный пылесос…
– Что же это получается, – перебил Торжецкого Нестеров. – Что дорога устанавливает семьдесят процентов виновности погибшему за то, что он хотел выполнить нормативы?
– Дело не в этом. – И без того вечно красное лицо Лениного начальника побагровело. – А в том, что Нуриев не был обучен на сигналиста. И Трушкин знал это. На момент выполнения работ он был его непосредственным руководителем и, следовательно, сам подверг риску себя и Нуриева…
– Этот Нуриев же не пострадал?
– Да, но он едва успел отпрыгнуть…
– Но это он должен был следить за движением на путях!
– И всё равно, – С нажимом продолжал Александр Викторович – он не был обучен для этого.
– А что касательно автоматрисы? – перебил председатель.
– Автоматриса следовала по графику… – насупился Нестеров. Машины и машинисты были его зоной ответственности.
– И вы считаете, Максим Григорьевич, что это ваших машинистов оправдывает? – перешел в наступление Александр Викторович. – Автоматриса ехала тараном, пока не врезалась в ограждение!
– Прохоров утверждает, что сигнал был подан. На месте был проведен разбор и техническое расследование. Тормоза не сработали от обморожения. Сигнал могло заклинить по той же причине. Механик второго разряда Андреев, ответственный за подготовку автоматрисы к выправке, позавчера написал заявление по собственному желанию.
Вот и нашелся один из виноватых в гибели Трушкина. Это будет где-то 10% из отсутствующих тридцати в расчётах по установлению виновности. Лена сделала пометку в блокноте и стала слушать внимательнее. Должны полететь ещё головы. Если бы не нужно было искать ещё каких-ни будь виноватых, этот разбор бы не проводился.
– Евгений Геннадьевич, – обратился председатель к руководителю службы управления персоналом. – Что получается по компенсации, если будет семьдесят процентов?
Евгений Геннадьевич Бобров – лысый, худой и хитрый начальник службы управления персоналом, сидевший по правую руку от председательствующего, молча соединил большой и указательный пальцы на левой руке. Получился ноль.
– Нет, конечно, разовую выплату за несчастный случай на производстве семья получила. И, насколько я знаю, дирекция оплатила похороны… Но что касается пожизненных выплат, которые компания обязана платить семье погибшего работника в таких случаях, то их не будет. Они полагаются, если вины не более чем сорок процентов.
Председательствующий кивнул и Бобров, решив, что своим ответом удовлетворил руководителя, поднял голову и даже приосанился.
– Значит, вот как Вы все это видите, уважаемые коллеги?
Никто не ответил. Председательствующий, не удовлетворившись этим молчанием, прошелся своим строгим пытливым взглядом по каждому из сидящих за столом мужчин и Торжецкому (которому садиться не полагалось), но все упорно продолжали молчать. Когда его взгляд остановился на Лене, она неуверенно опустила глаза. Дениса Владимировича Суворова она страшно боялась. Это был старейший из руководителей Центральной дирекции и самый опытный. Лена же была самой молодой и не опытной. Она присутствовала на совещании только в качестве секретаря, ведущего протокол, и ей по должности не полагалось как-либо «это» видеть. Лена надеялась, что председательствующий помнит об этом и не станет требовать от неё ответа.
Денис Владимирович, не дождавшись комментариев встал.
– С вашего позволения озвучу, как вижу ситуацию я. В ноябре прошлого года пьяный машинист на Южно-Уральской дороге выходит на пути и погибает под рельсами встречного грузового состава. В декабре двое электриков на Северо-Кавказской дороге при выполнении своих прямых должностных обязанностей по починке электросети не надевают перчатки, отчего один из них получив удар током падает с десятиметровой высоты и погибает, а второй получает серьезные ожоги рук, с которыми он больше никогда не сможет работать по данной профессии. – Голос у председательствующего стал плотным и мощным. Он бросал слова как большие серые камни, которые, врезались в совесть и оставляли там глубокие дымящиеся дыры. Один из таких камней попал и в Лену. – Оба смертельных случаях мы тут с вами, в Москве, под эгидой службы охраны труда, списываем на халатное отношение со стороны работников к требованиям безопасности. Мы организовываем мероприятие на всю страну, цель которого заключается в том, чтобы напомнить работникам железнодорожного транспорта о необходимости знания и соблюдения всех инструкций. Для их же, по нашему мнению, собственной безопасности. На организацию данного мероприятия тратится не один миллион рублей, не говоря уже об убытках, связанных с отменой запланированных работ… Я лично был в тот день на Приволжской дороге. Я вручал грамоту Сергею Трушкину и благодарил его за преданный пятнадцатилетний труд. А теперь мы с вами тут должны заключить, что погибший сам виноват?
– Не только… – Протянул Бобров, слегка приподняв уголки губ.
– Правильно, Евгений Геннадьевич. Вам объявляется выговор. Вы скрыли от меня четыре запроса кадровой службы Приволжской дирекции инфраструктуры о выделении дополнительного финансирования на обучение. Находящийся рядом с погибшим Нуриев не были обучен. Отпрыгнув от автоматрисы он стал кричать Трушкину, который не мог расслышать эти крики за гудением мотора пылесоса. Был бы Нуриев надлежаще обучен, он бы догадался для чего на его шее болтается сигнальный рожок.
Вот и ещё 5% «не вины» Трушкина, подсчитала Лена и крепче сжала ручку. Сейчас выясниться, где затерялись последние 15%. А она не сомневалась, что они найдутся. Им есть где найти своё пристанище: в ревизионных проверках, дополнительных отчетах, дисциплинарных взысканиях и урезанных зарплатах каких-нибудь других работников РЖД (возможно даже тех, кто ни о чём пока не подозревает). Может быть положение с охраной труда на российском железнодорожном транспорте и печальное, но вот в вопросах привлечения к ответственности прорех нет. Тут система налажена и функционирует качественно и эффективно.

Эпилог

ВЫПИСКА из ПРОТОКОЛА
совещания у первого заместителя начальника
Центральной дирекции инфраструктуры
Д.В.Суворова

от 1 февраля 20хх г. № ЦДИ-28/пр

II. О несчастном случае со смертельным исходом, допущенном с монтером пути Паласовской дистанции пути Приволжской дирекции инфраструктуры Трушкиным С.С.

(Суворов, Нестеров, Бобров, Масликов, Торжецкий)

24 января 20хх г. в тринадцать пятьдесят по местному времени на 1749 км ПК 8 перегона Усотовский – Лепихинская Приволжской железной дороги автоматрисой АДМ № 1270 под управлением машиниста Прохорова М.Н., помощника машиниста Солдатова Г.Е. был смертельно травмирован монтёр пути 5-го разряда Паласовской дистанции пути Трушкин Сергей Сергеевич.
Проведённым расследованием установлено, что причинами допущенного смертельного случая явились:
неудовлетворительная организация работ со стороны начальника Приволжской дирекции инфраструктуры Тимофеева А.Д. в части некачественных планирования и организации работ в выходные дни. Нарушено требование статьи 113 Трудового кодекса Российской Федерации в части отсутствия письменного согласия на привлечение к работе в выходные дни монтёров пути, привлекаемых к производству работ;
неудовлетворительная организация и недостаточный контроль со стороны бригадира Шарикова М.К. за работниками по соблюдению ими требований безопасности и технологии производства работ по очистке стрелочных переводов с применением средств шланговой обдувки;
нарушение нормативов охраны труда, а также трудовой и производственной дисциплин монтером пути Трушкиным С.С. в части уклонения от обязанностей сигналиста;
неправильная расстановка работников в зоне работ старшим группы, монтером пути Трушкиным С.С., в части привлечения к выполнению обязанностей сигналиста необученного работника (первозимника) и выполнения работы, не входящей в его прямые обязанности.
Учитывая изложенное и в целях исключения подобных случаев в будущем, приняты решения:
1. Начальнику Управления механизации Центральной дирекции инфраструктуры Родионову А.Р. в месячный срок организовать совещания по вопросу разработки технологии при производстве работ в «окно» несколькими службами.
2. Главному инженеру Приволжской дирекции инфраструктуры Столетову Н.Т.:
в трехмесячный срок принять меры по стабилизации положения в вопросах охраны труда и предупреждению случаев наездов на работников;
провести анализ соблюдения режима труда и отдыха работников Приволжской дирекции инфраструктуры и до 4 февраля 20хх г. Представить отчет о проделанной работе начальнику службы управления персоналом Боброву Е.Г.
3. Начальнику Приволжской дирекции инфраструктуры Тимофееву А.Д.:
рассмотреть вопрос о соответствии занимаемой должности главного инженера Приволжской дирекции инфраструктуры Тарасова К.О., начальника Паласовской дистанции пути Торжецкого В.Н.;
рассмотреть вопрос о привлечении к дисциплинарной ответственности начальника службы управления персоналом Приволжской дирекции инфраструктуры Антонова Т.Т., начальника энергоучастка Паласовской дистанции пути Вовина Т.М.
4. Контроль за исполнением решений настоящего протокола оставляю за собой.

Д.В.Суворов

Исп. Остапова Е.Д.
тел. ХХХ-ХХ-ХХ

Loading Likes...
Запись опубликована в рубрике ПУБЛИКАЦИИ. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

3 Responses to ДЕНЬ ОХРАНЫ ТРУДА

  1. Шелапутин Шелапутин пишет:

    Прозаседавшиеся. Вангую, компенсацию семье таки не дали.
    Имхо, краски заката, дыры в совести (кстати, двусмысленный образ) и подобная поэтика, неплохая сама по себе, не слишком срастается с остальным повествованием, суховатым и отстранённым. Конечно, я понимаю, что тень, упавшая на лысину Торжецкого, разрешается в завершающем приказе. И юные пылинки, приунывшие в безликости зимнего дня вызывают бурю сочувствия. Но как-то не переходит это сочувствие на героев. Поел голубцов и помер. Чтож, и его убийцы умрут, скорее всего, так же. “Умрёшь и ты, читатель”.

  2. Екатерина Бармичева пишет:

    Игорь, спасибо! В целом ваш отзыв совпал с комментариями прозаседавшихся) Юля приняла к сведению. Если быстро поправит, будет опубликована)

  3. Шелапутин Шелапутин пишет:

    Катя, спасибо за ваше спасибо. Ну, я же не пришёл, так вот решил отработать. Что комментарий совпал – не знаю, гордиться или стыдиться. Пусть будет.

Добавить комментарий