Хулиганка (стихи Ингваря (без его разрешения мной озаглавленные) к обсуждению в этот вторник)

***
Спросил священника «что ад?»,
Он сразу же нашелся и ответил!
Как начал речь, так день был светел,
а как закончил святый брат, так темень на дворе стояла.
И удивлен я был немало широким знаньям ада пыток, устроенья.
Второй вопрос звучал: «Что Рай?».
Ответом было ему: «Знай, такие бог лишь может делать утвержденья».

***
Вошли, поднялись на второй
этаж, а за
окном
дождит.
Смешно: окно и с двух сторон
«Эрон-дон-дон»! Гроза и Штиль.
Я разложил: хлеб, йогурт, фрукты.
Мы: «НЯМ-ням-НЯМ!». Любовь, покой,
меж нами наше всё. и вдруг ты
в глаза: «Серьезный разговор».
Я: ЛА-ла-ЛА-ла, ИГОГО,
азАбур-врАбыр-вАбыр-Ёбур!
Ты: «дружба или ничего!».
И вот меж нами только йогурт.

Демон
Туманной горною тропой
Я в ад спускался добровольно.
Когда предстал передо мной
Мой демон, молчаливый ворон.
И было у него сто крыл
Не для полетов вольных. Ими
себя от мира он сокрыл,
Доспехами что вороными.
И демон каркнул: «Виждь, слепой!».
И я увидел, глаз лишенный!
Что не был злой, то грусть и боль
Горели темною душой.
И в ад пошел. Сошел как свой,
Сложивши крылья за спиной.
хоть и лишил всей воли дар
я с любопытством наблюдал.

***
Не раз я видел этого дедка.
Ах, как играет!
И припадет, оступится слегка:
Святая правда!
Костыль под мышкой древний, как и дед,
Одет убого.
Рука трясется с пригоршней монет,
Волочит ноги.
И как бы ни был наивысший свет
Циничным, некто,
Не выдержав согбенный силуэт,
Отдаст монету.
Но дед, едва дошоркав, бормоча,
давать премьеру
спешит, костыль ненужный волоча,
к другой уж двери!

***
Как часто к тебе взываю!
Земля!
Взвывают, взрыхляя копны наши, ветра,
А я, напевно:
«Я ль обовью волосищами… ты меня ласкою трав?».
Силища — Самсонова.
Зверь я!
Устав от такого же зверья,
перегнусь ли через перила,
в музее улиц
выставлю тело в картину оконных рам,
Глубокая, милая! настели перину!
Не глумись!
Прикажи ветрам
Бить не в лицо, а в спину.

Дождь
А помнишь, зонтик был так мал,
что я промок наполовину.
Так близко, будто обнимал,
стоял с тобой под этим ливнем.
А дождь все шел, а мы стоим.
Я в свитере, ты при параде.
А дождь шумит, а мы молчим,
Я нервно волосы пригладил.
Такой пушистый, под дождем,
я выглядел теперь нелепо.
А дождь идет, а мы все ждем.
Так долго — будто лета!

***
Родители забыли,
убрали на чердак.
Обидели. И пылью
укуталась мечта.
«Конечно, будешь взрослым —
исполним ту мечту»,
«Конечно, буду взрослым —
тогда я и начну!».

***
Скуля, подвывая, шутовствуя,
Вымолю право быть скучным!
Выменяю потомству
Мной восхититься случай!
Нынешнего задача —
Экспериментом Павлова
К имени присобачить
Уродливый горб в забаву!
Сдохну. Заботливо сложенный
В семижды. И, ораненный,
Хоть бы в гробу осторожненько —
Великий — плечи расправлю я.

***
Обратный путь, другой билет.
И что? И как? А как-нибудь!
На пять часов пойти в буфет:
Пельмени, пива отхлебнуть.
Тем временем недалеко
девчонка, несколько парней
со мною вместе встали, но
на собственной хип-хоп волне
Под диктора среди вещей
Они разбили колорит
Вокзальных суетных ночей,
Их сердце задавало ритм!
Все с ними танцевать вольны
и ничего не кроется
за этой битвою. Они
так дожидались поезда.

Зима.
«Ма-зи-ла!».
Провозгласила.
С силой.
В глаз залепил.
Убил понарошку девочку-крошку!
«Дебил!» — «Слезы утри!».
Другие сквозь смех: «Бранятся».
Но слезы текут, все сжалось внутри,
пришлось подойти извиняться.

 
хулиган-ка!
Девчонки шапка — целый мир!
Да ладно, вру: все — голова.
Но волосы-то! зацвели
как будто луг, на нем трава…
банан-трава! банан-трава!
Вот просто-так-вдруг вы-рос-ла
на голове ее пока
она стихи писала-ка!

***
Левой! левой! под сердца. каждый. удар.
Бьем. каблуками. берцев!
И учимся. и под. каждый. удар.
Сердца. берцев. выпад!

И кажется, будто сердце реет и рвется быстрее идти!
Но это не сердце рвется быстрее, а время быстрее летит!
Шмаяковский.
«Мужчина с двумя поцелуями! Гражданочка, не проказничайте».
«А вдруг и мне?
глядите, несет напоказ!».
Мужчина с двумя поцелуями
шарахнулся словно проказ.
«Нет.»,
сказала и отвернулась.
«Глядите, опять предложил!».
«Нукась», протиснулся, «что у него? Второй — для любовницы?
Так?».
«А как же! Дожил! Не скрывает! Даже!
Знать бы, насколько испортится!».
«Вы старый дурак.
Он —
дитя прогресса на страже».
«Развратник он!»
«Мужчина с двумя поцелуями!».
Вырвался из толпы, побежал по улицам.
Как он радовался своим поцелуям!
Предлагал свою радость девушкам,
Хорошим, умницам.
не понимал, за что его.
Теперь до конца бежал поворотами.
А там — опрятная,
хорошая, но несчастная девушка.
Такая, что совсем без поцелуев.
Заштопался,
свое несчастье спрятал и забыл, улыбаясь.
Только рот открыл,
а она взяла!
Понес ее будто святую!
За руки брались…
Пораженный, молчал весь остаток дня.
Только ночью заговорил.
«Вот», говорит, «Зачем мне два?
Теперь у нас у каждого по поцелую.
У тебя и у меня».