Стихи Марка Перельмана к обсуждению 16ого февраля

О СКИТАНЬЯХ ВЕЧНЫХ И О ЗЕМЛЕ

* * *

лишь пыльная взвесь,
ни капли воды.
но зелень и здесь
давала плоды.
я шёл, нелюдим,
сквозь яблочный стук,
сквозь вишенный дым
от призрачных рук.
и солнце, копьем
пронзавшее грудь,
увидело: пьем
не воду ничуть,
и к нёбу прилип,
дыханье любя,
не лиственный всхлип,
но крик воробья.
07/08/2015
* * *

люди закутались в улицы, словно в плащ,
ветхий, змеистый, тянущийся и долгий.
а поперёк им стелется синий плач
талой воды от Невы и до края Волги.

город не голем, но жизнь его на просвет –
дымный очаг бетона, стекла и стали,
вот и выходишь на торс, на его проспект,
руки и ноги – ветвистые магистрали.

в этот безумный, безумный, безумный век
ты догадаешься разве что вдруг, случайно,
глядя в своё отражение в синеве:
сердце не made of steel и не «made in China».
24/08/2015

Зимний диалог

Бенгальские блики
уныния в янтаре
мерцающей лампочки
в комнатном январе.

Отрадно не ждать,
не надеяться, не любить,
а муху застывшую
тенью руки прибить.

Забыв то ли плоть,
то ли каждый вокруг предмет,
парит возле зеркала
дымчатый силуэт,

у глади блестящей,
в прозрачной её близи,
и молится: отрази
меня, отрази.

Но зеркало помнит себя
как живую ртуть
и шепчет: «когда-то»,
а слышно – «когда-нибудь».
29/10/2015

Зимний диалог II

– так тянет лапы кошка из угла,
смотря на человека, словно пращур
её, чей клык – голодная игла,
а прищур глаз заманивает в чащу.
так холод, примостившийся внутри,
за счёт нутра проточит путь наружу…

– так человек на счёт один-два-три
отдаст себя земле, а Богу – душу
вернёт, и гость, слетев из вышины,
её крылом укроет бело-алым
и унесёт, где звуки не слышны,
но различимо то, что Он сказал им.

так вьюга танцевала вкруг меня,
пока велась полночная беседа
на языке домашнего огня,
но я шагал во тьме и слов не ведал.
я странствовал по крышам жестяным,
по их звенящей ненадежной плоти,
и голос, вылетавший из стены,
меня касался только на излёте.
01/12/2015

* * *

лицо пылает, мечется в кровати,
всё, что вокруг, блуждает в душной вате.

дух заблудился, думая о теле,
в своей никем не тронутой постели.

ступай взахлеб по правым, левым стрелкам,
где ave перейдёт дорогу welcome,

где камень, чьё пристанище – праща,
вослед (но мимо) просвистит «прощай».

где луч, бегущий на отрезке ночи,
в бреду своей длины сосредоточен,

где шум прибоя слышен в апельсине,
и рыжий день – перецветает в синий.

где я – любить, ты – ненавидеть вправе,
и мы одно лицо в простой оправе.

и вдруг очнёмся, вздрогнув ото сна,
как вздрагивает сонная блесна.
27/12/2015
Первая поэма

…проходит мимо,
и не уследишь,
роняет наземь очертанья книги.

нельзя окликнуть –
в горле дремлет тишь,
снаружи – гул природы межъязыкий.

на корешке,
янтарно говоря,
трепещет и пульсирует аорта,
струя словесный ток
из букваря,
и пусть обложка вечностью истерта –

но переплет по-прежнему
хранит наречье,
что придумывали боги.

раскрой его,
вчитайся в алфавит,
забытый кем-то встречным
на дороге.
13/01/2016
* * *

в этой жизни я, словно строка, впервые
вдруг дошёл до точки, до абсолюта.
не от камня по озеру – круговые,
волновые движенья, но циферблата блюдо

проливает минуты над водной тканью,
над грозой окрашенным перекрёстком…
кто придал огонь своему дыханью
и работал с мрамором, не извёсткой,

чтобы я, опалённый волной горячей,
отделился от млечного изваянья
и увидел мир, как впервые зрячий,
и не смог найти ничему названья?