http://belkin-lit.com/text/otpechatki

(начало)

...-Вы не представились, как вас зовут?
-Как это не представился. Разведчик я. А вы Считающая лягушек. У нас так. Кто в чем проявил себя, тем и кличут,- Разведчик ушел, даже не попрощавшись.

Лето было в самом зените. Именно так я себе это представляла из-за иссушающей воздух жары. Вторая неделя в санатории ничего не меняла. Любовь не витала в воздухе. А разговоры о ней вести было не с кем. Разведчик, пару раз проходя под моим балконом, мимоходом бросил «здрасте, земная женщина» и сопровождаемый хрустом гальки под ногами, удалялся по своим разведочным делам.
Кажется, было воскресенье. И было очень шумно. Играла музыка, кто-то читал стихи в микрофон. Дискотека тридцатых . Рио Риту я узнала, остальные мелодии были незнакомы и лишь ритмичное подквакивание оркестра делало их ровесниками.
Земная, даже в музыке слышу кваканье лягушек…, что бы про это сказал доктор?

Но на эту тему поразмышлять я не успела. Меня отвлекли крики, глухие удары, шум веток.
-Сволочь политическая, ты вообще как себе представляешь намаз в виде зарядки, я тебе сейчас расскажу про аэробику, - последовал удар.
-А-а-а, больно, но я же не только это имел в виду, я говорил о пользе, о гигиене.
-Ты, сука кремлевская, невменю не включай - кто предложил имаму суры в стиле техно-хаус чеканить, ритм ему подавай, – снова удар.
-А-а-а-а, только не по зубам, они очень дорогие, не бейте меня, я все объясню. Вот если обратиться к опыту западных стран, католики реперов приглашают, у них весело, я сам подпевал.
-Щас я смою грязные мысли с твоей раскольничьей башки! И куда ваш Вольтович смотрит.
Зачавкало озеро, и что-то тяжелое с силой ударилось о воду.
-Вот вы где! Оставьте его! Он при исполнении! У него выборы на носу!- женский голос повелительным баском намекал о любви отдавать приказы.
-Ольга, успокойтесь. Не лезьте в мужские дела. Сами на два корпуса живете. Христианам голову дурите. Вы к вере никакого отношения не имеете. Идите, я сам разберусь.
-Ольга, не бросайте меня, я пролоббирую слияние церкви и государства, только не бросайте меня -он сумасшедший фанатик, а у меня зубы новые, в кредит поставленные..,-озеро снова зачавкало и во второй раз приняло в свои объятия чье-то тело.
-Я вам приказываю прекратить, -басок срывался на визг.
-Приказы ваши уже тыщу лет никого не беспокоят, кроме историков. Это византийцы не раскусили, а внучек ваш за Перуна ответит. Отступники. И муженек –бандит ненасытный. Я бы его на трех березах порвал, до того как он мальчика с вами прижил…
-Я вас отправлю на ладье, будете гостем. Вы не знаете, с кем связались!-женский голос приобрел силу природы и накрыл собой все, что я могла представить.
-Пойдемте. Ольга, у нас еще третья часть законопроекта по интеграции религии в общество не утверждена. А быдлом нужно управлять, как без нас.
-Сам ты быдло пскопское, иди землю пахать - стонет, соскучилась. В навоз свой интегрируйся, - не успокаивался второй мужской голос.
-Это мы без вас решим, тысячу лет назад решили, и сейчас спрашивать не будем,- предполагаемая Ольга удивила хладнокровной интонацией. -А за слова свои ответите.
Запел хор:
«Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой,
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой…»

Мужские голоса слаженно выводили призыв к войне, священной войне, выдирающий из подсознания эмоции рода и души.., а потом все стихло - так же неожиданно, как и началось. И в образовавшейся тишине я продолжила слушать неизвестную мне Ольгу и спасенного утопленника.

-Крокодилов, знаете, я его любила. Он был мужчиной, сила его духа и храбрость покорили меня. Он никого не боялся. И романтиком был только со мной. Дружина не простила бы ему слабостей -там он был жесток. Когда он приходил из походов, я теряла разум от счастья, что он рядом. Ночи. У нас были длинные языческие ночи, но даже засыпая, я не выпускала его из объятий - мой, только мой.., а он целовал мои глаза и успокаивал: «не бойся, я никуда не исчезну, я всегда буду с тобой». Голос Ольги срывался и, казалось, слезы душат его, но она продолжала -мы чувствовали оба. Что он уйдет. Вы знаете, любовь, на которой не было ни одного пятна - свята. У нас была святая любовь. А после его ухода мое сердце окаменело. Я тысячу лет живу с каменным сердцем. На одной ответственности. Древляне. Что я вам могу сказать о древлянах? Я видела испуганные глаза их воевод. Они молили о пощаде. Даже камни становятся мягкими от таких глаз. Прости нас, Ольга, это был, мужской бой, пощади! Как долго я ждала той встречи, мечтала лично вырвать сердца своими руками. И дрогнула, в последний момент. Вы думаете эти птички - голуби и воробьи - мое коварство? Ошибаетесь. Это я их так пожалела. Каким богам они молились о моем прощении, какие заклинания шептали их жрецы над кострами? До той, полыхающей кострами из их жилищ, ночи я уже сотворила тризну, и они дрожали, предчувствуя, что не остановлюсь, и защищались. Но кто-то неведомый украл мою ярость и гнев и поселил в душе жалость. Жалкий плененный народ. Я дрогнула, не могла понять, чья воля лишила меня жажды мести. Обратившись к СВРАГУ, я задала ему всего один вопрос: «Кто украл мою ярость?». «РОД»,-таков был ответ. Древляне убедили РОДА их защитить. Мой главный бог встал на сторону древлян. Мой бог. Понимаешь? РОД лишил меня ярости. Как можно бороться, если ненависть отказывается тебе служить? Как? Я справилась. Уничтожила их стан, не испытывая ничего, кроме жалости. Я обманула её - свою жалость. А она, наивная, мне поверила, слишком слабое это чувство, одно усилие воли, один логический вывод, и нет её. А вот РОДА не простила. Я перестала ему молиться. И он отказался от нас. На целую тысячу лет. Но эпоха Рыбы закончилась. Пришел Бог порядка, который явлен нам в гармонии сфер…
-Ольга, вы все помните? Тыщу лет прошло, а вы этим живете?
-Крокодилов, подите помойтесь, этот озёрный ил так воняет. Как будто сероводородные ванны. Не стесняйтесь. Я видела вас позирующим Тучке. Бедная девушка, постоянно плачет. Это вы испортили её жизнь? Рисует и плачет. Зачем вы её бросили? Эти пустые ведра. У неё вся мастерская заставлена картинами с изображениями пустых ведер. Она говорит, что излила всю себя к вашим ногам и теперь пуста, как то ведро. Так и подписывает -«автопортрет».
Снова послышалось чавканье озера и звуки, проливающие во всех смыслах свет на потуги Крокодилова отмыться от ила…
-Ну вот, так-то лучше, красавчик вы наш. Картина маслом «Княгиня Ольга и голый политик». Нужно позвать Тучку. Новый ракурс у воды. Вот скажите мне, почему вы постоянно попадаете в глупые истории? То вас лишают права голоса, и я вынуждена обращаться к директору санатория с прошениями о вас, то вы бегаете с молотком. Или сегодня. Ну что за глупость суры под техно-хаус? Мой внук тысячу лет назад обошел эту религию стороной, а ведь выбор был, тоже могли мусульманами стать. Абсолютно ни- какой разницы не было. Он выбирал монорелигию. Нас, язычников, обложили со всех сторон. Нужно было принимать решение. Вы бы видели то первое крещение в Киеве. Володенька пришел с очередного похода и отдал приказ «всех крестить». Народ согнали в Днепр. Да, забыла рассказать: - в Константинополе меня после крещения назвали Еленой. Но мне никогда не нравилось это имя. Я Ольга по духу, уже тысячу лет.

Она не договорила, и я с сожалением была вынуждена слушать лай и радостное повизгивание собаки, которая прервала этот странный монолог.

-Марта, Марта, сучка моя ненаглядная, ты с какими кобелями шлялась? Чуть не утопили твоего хозяина в вонючем болоте, а ты все по кустам! Вот сдам на живодерню- будешь знать, что такое верность! -мужской голос вплетался в собачий визг и лай, казалось, что это дуэт. Странный языческий диалог.
-Крокодилов, что вы носитесь с этой собакой, на неё даже смотреть неприятно. Проплешины эти жуткие, лапу подтягивает, давайте я договорюсь в медпункте, один укол и всё! А то санэпидемстанция закроет наш корпус, у вас и справки от бешенства нет.
-А зачем мне справка? Я буйный только когда выпью.
-Да не вам, а псине вашей, усыпите вы её уже, что бы не мучилась.
-Ольга, ваш РОД, кажется, и душу у вас забрал. У меня, кроме Марты никого нет. А ещё говорите, вы политик. Какой вы политик, если не знаете цену искренности. Собака - друг президента! Значит, и друг любого активного и пассивного политика. Марта – это святое. А проплешины – боевые раны. Знаете, чего мне это место в Думе стоило? В день тишины я с семьей поехал на дачу . Жена с собаками сзади, ну а мы с водителем. Рвануло слева. Жена, водитель и кобель отошли до приезда «скорой». А мы вот с Мартой остались. Удивительно везучая сучка - её ящик с листовками оставшимися прикрыл. Так и живем вдовцы вдовцами. Уже третий срок избирательный начнется, а я только с Мартой. Тучка, говорите плачет, так не по мне –я ей первую любовь напоминаю своей художественной агрессивностью. Знаете ли, я мат не люблю, а процитировать кого - запросто. Вот бедная девочка в ступор и впадает. А позировать, ну так кто же без трусов откажется перед молодой девчонкой на траве полежать. А ведра – это у неё личное, она сюда с ведром и заселилась, – собственно, чем меня и заинтриговала.

В очередной раз заквакал оркестр, пугая бесконечными повторами эмоций и лягушачьих па.

Воскресный праздник на главной площадке санатория продолжался еще несколько часов. Странные собеседники растворились в глубине парка, оставив повисший запах тухлого ила, перемешанный с едким собачьим. Мне представлялось, что невидимый парфюмер запечатал его в аромолампу и поставил передо мной, что-бы увести мысли об этих персонажах в глубь размышлений. Кто они? Что чувствуют, сколько им лет. Какой глупый политик и какой сентиментальный. Старая собака, лет десять, как минимум. Давно пора усыпить. А Ольга. Ну что за переживания из-за потерянной ненависти. Так легче жить. Ярость лишает рассудка, какие обиды на бога? Религия. Это повод для драки?
Я никогда не задумывалась о религии, жила по своим внутренним законам, главным из которых была совесть. В церкви за всю жизнь была три раза. Заходила на матерь небесную посмотреть-поздороваться. Удивлялась, почему она разная: то добрая, то сердитая, Обращалась к ней, но не как к божеству, а как, … наверное, как… к матери. Моя редко вспоминала, что у неё есть дочь. Все свои просьбы и вопросы я задавала, открыв кухонный шкафчик перед сном: «Мамочка, помоги… или прости».., - по обстоятельствам. И шла себе спать. «Мамочка, спасибо…»,- и с благодарностью гладила её по голове. Бабушка смеялась: « Креститься надо, а не руками трогать». Но вот с этим всегда были проблемы – рука не поднималась; или последовательность, с которой я вскрывала защитное поле, накладывая крест, была неправильной. Хотя какая разница, как ты открываешь дверь в сердце… Однажды злющие смотрительницы канонов накинулись и шипя, как змеи, принялись учить меня во время службы, под осуждающие десятки глаз, и я, пятясь, словно рак, покинула церковь. Не моё. Дома на кухне - да. Тет-а-тет…

Вечер заиграл струйками тонких цветочных запахов, окончательно растворив фантом, поселившийся у меня на балконе, на несколько часов. Я снова укуталась в плед и вернулась в кресло. Доминировала ночная фиалка, заполняла сознание смутными воспоминаниями юношеской легкостью первой истомы.
Каждое лето меня отправляли на Кавказ. Сдавали проводнице на Курском вокзале, как багаж и, как вольное животное встречали в Пятигорске. Моя двоюродная бабка была женой генерала , после войны они постоянно проводили пару летних месяцев на водах, потом купили дом и переманили всех родственников. Образовался клан из трех сотен успешных и не очень, но занятых своими делами дядюшек, тетушек и их многодетных семейств. Мое перемещение из дома в дом никто не контролировал, и целое лето я, как вольный странник, была предоставлена сама себе. То в чьей-нибудь машине оказывалось свободное место, и меня везли на неделю к морю, то дядюшка - председатель совхоза со смехом предлагал отправиться на виноградник, и я неделю с пучком мочала в руках подвязывала виноградную лозу, а заработанные деньги оставляла у тетушки – директора книжного магазина. Старшие сестры играли со мной, как с занятной игрушкой: таскали по своим маникюршам, портнихам и друзьям………