Дашка Версия с капустой Артёма не устраивала, казалась слишком унылой, грустно рисовала картину одинокого появления на свет среди расчерченных грядок и комьев засохшей земли. Ещё хуже вылупится в куче холодных, бездушных кочанов, сваленных бестолково в углу сарая. Артём поёжился, представив писк мышей и пыльный солнечный луч, прокравшийся сквозь щель. Он прекрасно помнил прошлое лето, поездку в деревню и то, как он отсиживался в сарае, пережидая гнев мамы за уничтоженные по дороге конфеты, припасенные для двоюродной тётки. Другое дело — пестики и тычинки. Романтично. Но слишком туманно и не совсем ясно, как же такой крупный мальчик в результате появится из цветка, сломает же. История про аиста казалось совершенно отвратительной: прилетает огромная птица с саблей вместо клюва и подбрасывает людям младенца. А если его не ждали? Куда его потом? Казалось, старший брат знает правду, но умышленно скрывает от Артёма, так же, как ежедневное рассматривание альбома античной скульптуры, который он потихоньку вытащил из книжного шкафа в гостиной. Семён сосредоточенно всматривается в картинки, водит пальчиком по контурам изображений и причмокивает. Скукота. Голые тётки и дядьки стоят и пялятся в пустоту и глаза у них пустые с высверленными дырочками вместо зрачков. Но вопрос оставался нерешённым, поэтому Артёмка и приставал к брату с расспросами. Семён отмахивался и советовал подрасти. Хвастал, что сам давно всё выяснил без всяких подсказок. Обидно говорил, что Артёмка намёков не понимает. Тыкал его взглядом в приклеенных друг к другу собак, беспомощно крутящихся на одном месте. Старушка махала клюкой и гнала несчастных от подъезда. Но сцепленные под хвостами невидимым клеем они тянули каждый в свою сторону и стеклянно смотрели на окружающих. Семён многозначительно хихикал, а Артёмка кидался расцепить, но те никак не давались в руки, пританцовывая и вертясь. В гостях у Дашки, где они частенько бывали с родителями, связанными какими-то столетними дружбами, Артём с любопытством следил за неразлучной парочкой попугаев. Они сидели на жердочке, тесно прижавшись зелёными тушками, и почёсывали друг друга жесткими клювами, иногда целовались. Это было забавно, хотя в остальном это были скучнейшие птицы, занятые только собой. Дашка всё ждала когда народятся птенцы, но они так чесались уже три года, а дети всё не появлялись. Однажды, когда родители особенно громко обсуждали что-то в гостиной, а Семён разбирался с новой игрой в дашкином компьютере, хозяйка попугаев деловито предложила Артёму поцеловаться. Он сначала засмеялся, потом взглянул на попугаев, щекочущих друг друга клювами и ткнулся ей в губы. У него закружилась голова, потому что они пребольно стукнулись зубами и одновременно отскочили в стороны. Дашка вращала глазами и пальцем у виска. Артём разозлился, подскочил и толкнул её обеими руками. Дашка шлёпнулась на пол и заплакала. Она специально ревела погромче, чтобы прибежали родители, но те не спешили или не слышали. Семён оглянулся, оценил положение, как естественное и вновь уставился в монитор. Артём с удовлетворением осмотрел поверженного врага, потом неожиданно для себя подал руку, помог подняться и вдруг поцеловал Дашку, попав в ухо. Она посмотрела на него пристально и Артёму стало немного страшно, потому что он обнаружил, что Дашка очень красивая. И губы и волнистые волосы и наливающиеся красным уши были прекрасны и почти так же хороши, как щенок чау-чау, которого папа обещал купить в следующем году. Семён издал победный крик — убил монстра, Артёмка подскочил к нему и уставился в экран компьютера. Ему очень хотелось попробовать пройти хотя бы первый уровень.