В поселке, с риторическим названием «Мышкин», с самого утра кипели нешуточные страсти. Мало того, что частная скотина вторые сутки не покидала загонов, так еще деревенская сплетница - Анфиса Ивановна отсутствовала на своем посту - заплеванном семечками, просторном подворье у Сельсовета. А это, скажу я вам, уже не шутки.
Впрочем, все по порядку. Представлюсь, я местный участковый, Егор Петрович. Вот уже седьмой год несу нелегкую вахту стража порядка. Роботу свою выбирал, как жену, по любви, но уж больно однообразной оказалась она на деле. Что не заявка, то пьяная разборка, или муж жену голой на мороз выгонит, то, прости Господи, какая баба у соседки из зависти панталоны с веревки умыкнет, а кто из ревности морду сопернице в кровь издерет. А Егор Петрович - разбирайся. Тюфу, тоска, да и только! То ли дело мой друг, с коим учились вместе - Васька. В городе остался с преступностью бороться. Вот это жизнь! Страсти, погони, стрельба!
Хотя, кажется, я увлекся. Так вот, продолжу, примерно с месяц назад, в дверь моей конторы постучались.
- Войдите! - крикнул я, дожевывая бутерброд с колбасой.
Дверь скрипнула, а затем медленно отворилась. На пороге стояла Клавдия Денисовна, жена местного фермера, Петра Кузьмича. Эта престарелая семейная пара появилась в нашем совхозе недавно, говорят, что кто-то из них родом из здешних мест. Прибыли они из какого-то северного города, в общем люди денежные и образованные, даже пианино с собой привезли, короче, не нашим чета. Местные кумушки сразу слюной от зависти захлебнулись, а когда новосел скупил на запустевших полях несколько гектаров земли, да развел скот, и вовсе злобу затаили. Но, таи не таи, а работы в селе нет, кто вовремя в город на заработки не подался, откровенно с хлеба на воду перебивались. А тут на тебе, вакансии появились. Мужское население, которое еще на ногах крепко держалось, наконец, работой обзавелось, а следом и бабы их оттаяли. В общем, помаленьку пошла жизнь, до….этого рокового визита.
Клавдия Денисовна находилась в степени крайнего возбуждения, о чем свидетельствовал её цвет лица, лихорадочный блеск глаз, а так же руки, нервно сжимавшие что-то. И только большая сила воли, и полученное воспитание, сдерживали несчастную.
Я вскочил со своего места.
- Клавдия Денисовна, что с вами?! Вот, пожалуйте стульчик! Сейчас водички налью, сей момент!
Через несколько минут, посетительница немного успокоилась.
- Вот, - сказала она.
На столе появились мятые листки бумаги, цветом и качеством напоминавшие грубую, упаковочную бумагу.
- Что это? - искренне удивился я.
- Это-то я хотела узнать.
- Ах да, простите.
Я взял в руки один из листков, и разгладил их мозолистыми ладонями.
- Ты следующая, недолго осталось! - сия зловещая угроза из пяти слов была написана буквами, вырезанными из газеты.
- Ну и ну, - выдохнул я.
- Представляете, господин участк…,- начала было потерпевшая. Но я не дал ей закончить.
- Так, посмотрим, что у нас еще имеется?
На оставшихся клочьях были аналогичные надписи, у каждой буквы кляксами застыл вытекший клей.
- И давно, позвольте спросить, вы имеете дело с подобными угрозами?
- Уже две недели.
- Почему же сразу не обратились ко мне?
- Я думала, что кто-то решил глупо пошутить…
- Что же теперь мешает вам, уважаемая Клавдия Денисовна, думать подобным образом?
- Знаете, с недавнего времени, а точнее, неделю назад, стали случаться неприятности.
- Какие?
- Да и неприятностями то их не назовешь, так случайности скорее.
- И все же?
- То колесо у машины проколото, то курица дохлая прямо на пороге лежит, то в калитке две доски пропало…
- Понятно, а вы сами на кого думаете?
- Не знаю.
- А супруг ваш?
- Говорит, что вздор все.
- Значит так, пишите заявление, а там разберемся, - заверил я Клавдию Денисовну.
Когда дверь за посетительницей закрылась, я еле сдерживал улыбку. Наконец-то, настоящие дело, дождался!
Всю следующую неделю я вел следствие, а попросту говоря, сидел в кустах напротив дома, вверенного мне объекта. И честно сказать, к своему стыду, ничего необычного не заметил, кроме, пожалуй… одной мелочи. Повадилась, к потерпевшим Зойка, продавщица наша, в гости наведываться. Хитрая, неопрятная бабенка. Я поначалу и внимания то не обратил, мало ли думаю, что занадобилось.
Неделя моего наблюдения к концу близилась, вечер уже наступил, зябко стало, решил я ближе к дому собираться. Только значит, кусты то раздвинул, а там….Петр Кузьмич, и Зойка, ну, в общем, того….целуются, а стерва энта так в шею его и вцепилась, словно клещами обвила. Стал я назад пятиться, да и наступил на ветку, треск раздался, Зойка как вскрикнет, и наутек, а я так и замер на месте, благо сумерки стояли. Петр Кузьмич огляделся, да и в дом пошел.
- Во! думаю, дела. Хотя с другой стороны посмотреть, не мое это дело, нет, как односельчанина, конечно, мое, а как участкового совсем не мое. Начал я кумекать, что да как? Пока в одночасье само все не раскрылось, естественно не без моего прямого участия. Сижу я в конторе, значит, своей, и думы думаю, аж вспотел весь, вдруг слышу шум на улице, я значит в окно выглянул, а там народ по дороге бежит, а впереди скорая помощь катит.
- Померла!!! Померла голубушка!!! - голосят на все лады самые горластые поселковые бабы.
Я к толпе.
- Кто помер-то? - спрашиваю.
- Клавдия Денисовна! Сегодня в чулане без сознания нашли.
- Как Клавдия Денисовна?!
И тут, в голове моей словно молния блеснула, разрозненные части мозаики, сложились в целую картину.
…………………………………..
- Зойка, отворяй!
Я барабанил в дверь и окна, в груди моей все клокотало.
- В последний раз предупреждаю, добром не откроешь, вышибу дверь!
Угроза моя, по всей видимости, возымела успех, так как покореженная фанерная створка мгновенно открылась, за ней стояли двойняшки - Маша и Саша.
- Мать где?
- Нету.
Я отодвинул малышей в сторону и зашагал по грязному, захламленному коридору вглубь избы.
На диване, свернувшись калачиком, всхлипывала Зойка. Я понял, что либеральничать в таком деле нельзя и, как говориться, взял быка за рога.
Продавщица сдалась сразу, зарыдала, повалилась на пол, и….во всем призналась. Действительно, закрутился у них с фермером роман, вот и решила она свою худую жизнь наладить. Муженек то её того, в прошлом годе богу душу отдал по пьяни, она и осталась одна в нищете непроглядной, хорошо хоть работа была. Что касательно огорода или скотины какой, так у Зойки отродясь ничего подобного не водилось, по случаю врожденной лени. А тут такой лакомый кусок!
Но ни буду вас более подробностями утомлять, скажу только, что сперва она в доверие к Клавдии Денисовне втерлась, а уж когда все закрутилось, решилась, в конце концов, соперницу устранить, дорогу так сказать, себе расчистить, и подсыпала в еду ей яду крысиного.
- А зачем…,- спрашиваю, - …угрозы посылала, да не на чем -нибудь, а на упаковочной бумаге, которая только в магазине твоем и есть?!
Зойка, театральным жестом заломив руки, ответила, что, мол в кино такой трюк видала, и очень захотелось повторить, так он ей в душу запал.

Эпилог.
Клавдия Денисовна поправляется, скорая успела вовремя. Отравление устранили с помощью срочного промывания желудка. Зойка три дня на коленях ползала, прощения вымаливала, да малыми детками прикрывалась. Потерпевшая, по доброте душевной, простила её, но с условием, что бы та к дому ихнему за версту не подходила.
Петр Кузьмич от связи своей постыдной сразу отказался, будто и не было ничего.
Два месяца деревня гудела, да и…затихла. Жизнь в Мышкине покатилась своим чередом.
А меня наградили. В звании повысили, и в город перевели, с настоящей преступностью бороться. Сколько я своему дружку Ваське завидовал, а теперь понимаю, что, когда заработаешь чего сам, оно и к сердцу милее.
Вот и Зойка, в чужой огород влезть захотела, нет, чтобы в своем сперва разобраться.
Видать правильно в народе говорят - «На чужой каравай рот не разевай, подавишься». Так-то вот.