1.Я клялся быть верным, это только последние дни со мной что-то не так. Кажется я перестал быть честным с самим собой.
Полеты, наши полеты, фантазии и мечты, где они? За чертой моей преданности, остались там, где уже ничего нет. И черт возьми, теперь, никого не люблю и не боюсь. Страх исчезает, когда ты становишься бесчувственным к себе, к тем, кого раньше считал главными в своей жизни людьми. Не для кого жить и не во что больше верить.
За моей спиной, белая стена, в пяти шагах - напротив, стоит мой товарищ. Заговорить? О чем? Скованные ожиданием скорой развязки, каждый из нас погружен в свои, тяжелые темные мысли. Мои руки сцепились в мертвый замок на пояснице, тонкие линии губ неподвижны. Мне двадцать пять, что я здесь делаю? Тело полно энергии и жизненных сил, багровая кровь кипит внутри, весь, весь я готов идти вперед, достигать новых вершин, учиться, заново влюбляться и радоваться. Но, уже слишком поздно, цепи, которыми теперь скручена судьба, даже думать об этом позволяют с трудом.
Пересохло в горле, глухо откашлялся. Просто человек или друг - напротив? Сурово и безнадежно, он, кажется впервые за несколько минут, что мы стоим здесь, взглянул на меня. Но ни слова. Подул холодный, промозглый ветер, проникая сквозь льняную рубашку. Неприятно окутал торс, и запустил по всему телу струйки озноба, невольно, заставляющие дрожать кости.
Кажется, мне было тогда лет тринадцать. Зима осторожно подводила нас к новому году. Я решил сделать родителям подарок, впервые, захотел сам принести домой елку. Для компании, позвонил однокласснице, которая как мне казалось, была в меня влюблена. После недолгих уговоров, конечно, немного покапризничав для приличия, она согласилась и мы отправились в небольшое путешествие. Мороз и метель, тогда, были крепкими и забористыми, а дуреха, захотела выглядеть неотразимой и одела тоненькую, почти весеннюю курточку, коротенькую, едва прикрывавшую девичий животик. Это в минус пятнадцать. Я конечно полюбовался некоторое время, но спустя минут десять, вынужден был отдать пуховик посиневшей Анечке. Вся процессия предполагала максимум час времени, большую часть которого, я провел примерно в такой же одежде, которая сейчас на мне: тонкая рубашка, брюки и спортивные ботинки. Тогда казалось, холодней не бывает, грел только дерзкий мальчишеский задор. Кажется даже шапку снял, показать, какой мол я крепкий. Когда вернулся домой, с елкой в руках, меня колотило от холода во се стороны. Родители еще в дверях, этим праздничным деревом хотели убить за такое геройство. Потом отпаивали чаем и грели в ванной. Тогда это был подвиг, было за что бороться. Восхищение девочки, забота о ней, подарок родителям, ни капли не жалел. А сейчас, зачем я здесь, у этой белой стены, в одной рубашке. Ведь ни мамы с папой, ни подруги, ни нового года.
Господи, ведь я мог все изменить. Сколько еще, после нас, очарованных романтическими идеями наглецов, будут стоять здесь, так же мерзнуть, думать о разном и ждать финальной развязки. Определенно, я хочу назад.
Мы закончили школу - кто с отличием, и желанием продолжать все делать на отлично, получая стройный ряд пятерок в журнал жизни и всяческие поощрение от учительницы судьбы. Некоторые словно прохожие, для себя же и всего что с ними происходит, отправились дальше блуждать. А мы? Кажется с ранних лет нас что-то не устраивало. Радовались жизни конечно, но постоянно тревожила мысль, мир не такой, как показывают по телевизору, и рассказываю в учебных заведениях. Вернее он должен быть другим. Агрессивные ребята, еще в средней школе примкнули, кто к националистам, хулиганам, фанатам, многие стали карманными несогласными у правящих правых и левых. А о тех, кто смолоду одел значки и кеппи, с эмблемами настоящего режима, или сделался бизнес чиновниками и вспоминать противно. Мне же был уготован совсем другой путь.

2.
- Ром, подойди сюда. Смотри сколько народу на площади собралось. Флаги, транспаранты. Мужик в мегафон что-то орет. Давай выйдем, посмотрим, из-за чего так волнуются.
- Перестань, зачем тебе? Не разу не видел покупных демонстрантов с их дешевыми лозунгами?
Роман - преподаватель факультатива из нашего университета. Этот удивительный человек, лет на десять старше и умнее меня. Настоящий, каленый, русский патриот, невероятно преданный собственным, порой шокирующим идеям. Иногда казалось, будто он верит в них, сильнее чем священники в своих богов.
- От чего покупных сразу, может люди за правду борются.
- Чью правду?
- Свою конечно. Пенсии маленькие, зарплату не платят, да мало ли что у них случилось.
- Да нет у них никакой своей правды, все проще. Посадили олигарха в прошлом году, шансов у него в ближайшее время выйти никаких и неизвестно, появятся ли вообще. Так что это агония его. Пишет письма обществу, глупо конечно. По существу, точно сказать ничего не дадут, а так водичка, душевные переживания заключенного номер такой-то. Он сам себе теперь не принадлежит. Кушает за счет государства и сидит за его же. А этим людям точно, денег и массовых сборищ не хватает. За двадцать баксов что угодно будут кричать. Посмотри, кто среди них, пенсионеры, зеваки, да и просто обделенные жизнью и собственным, свободным мнением люди. И чего тебя туда тянет. Минут через десять менты их все равно разгонят. - Роман подошел к окну, медленно и задумчиво оглядывая улицу. - Этих людей, за деньги, все устраивает - поверь. Настоящий режим, прошлый, будущий. Так большинство живет, постоянно приспосабливаясь под новых вождей или мучеников. Животные - хамелеоны. А реальная революция, поверь, не на транспарантах. Люди с автоматами в руках строят ее на крови своих соотечественников. Почитай историю.
Тогда мне было двадцать. Кто бы мог подумать что за каких-то пять лет я окажусь в провальной для человека такого возраста ситуации. На пороге собственной смерти, отвергнутый своим богом, друзьями, предавший любимую девушку и самого себя. А все эти идеи, романтика революции, по настоящему, окажутся просто попыткой одно зло заменить другим. Богатых сделать бедными и наоборот. Но самое ужасное, ценою жизни многих невинных, непонимающих сути происходящего людей, привлеченных проворно-притворным меньшинством, для достижения сугубо их - сокровенных, личных целей.

3.
Весна, приятная и противная. Сыро, холодно, но присутствует бодрящее ощущение, что зима уже отступила. Влюбленными и свободными от многих жизненных проблем студентами, мы с Дашей, гуляем по оттаявшей набережной. Молодая – страстная любовь, сладкая от поцелуев и радужных видов будущего, обнявшихся под сводами голубеющего неба, людей. Все просто и понятно: учись, люби, радуйся жизни, и опять люби.
- Скажи Дашенька, ты ведь правда меня любишь, и что бы не случилось, чем бы я не занимался, будешь со мной?
- Почему ты спрашиваешь, ведь я каждый день говорю тебе об этом,- с небольшой укоризной произнесла она. - А чем таким ты думаешь заниматься, что боишься моего неодобрения? Мне интересно - правда, скажи.
- Да нет милая, так, наверное глупость все это. Понимаешь, обычно многие стремятся только зарабатывать деньги, им не важно, как и чем заниматься, простая тяга быть богатыми или хотя бы в достатке, настолько их увлекает, семья, дети, они становятся… - Дарья чуть сильней сжала мою руку, замедлила шаг и не дав продолжить мысль, перебила, быстро и импульсивно заговорив.
- И что же в этом такого? Разве это плохо, что мужчины стараются обеспечить свои семьи. Разве ты не говорил, что хочешь детей, хочешь жить вместе, в собственной квартире. Как ты думаешь, без денег это возможно? - Она немного запнулась, - или, может быть ты больше этого не хочешь?
- Милая, да постой, ты ведь даже меня не дослушала.
- А что слушать, ты то любишь, то странные вещи говорить начинаешь. - маленькая рука, легко освободившись выскользнула, и Даша свободно пошла вперед.
- Да нет же, Тут совсем все не так. Дай я тебе объясню. Я говорю о том, что у человека помимо денег, которые безусловно нужны, должно быть собственное видение мира. Идея, ради которой он живет, к которой стремиться.
- А ради меня ты не можешь жить?
-Так ты пойми, - он поймал ее руку и немного притормозил разбегающийся шаг, - конечно и ради тебя, любимая. Мне хочется сделать лучше нашу страну, чтобы нашим детям было комфортно и безопасно жить в ней, понимаешь? Как в Европе например, где тебе гарантирована бесплатная медицина, хорошее образование, работа, достойная старость, ведь там даже безработные живут лучше многих наших пенсионеров.
- Зачем ты думаешь за других? - Недовольная ходом рассуждения, она сложила, розовые губки, в милый бантик. - Ну хорошо, а почему бы, не заработать денег и не уехать куда тебе хочется, в Англию или Германию. Купить свой дом например, получить вид на жительство, родить там детей. Насколько я понимаю, в таком случае они станут полноценными гражданами той страны, в которой родятся.
- Дашуня, ведь в этом то вся проблема. Так думают многие. В нашей стране множество умных людей, но мало по настоящему - патриотов. А у власти стоят лживые грабители и убийцы.
- Скажи, ты где таких идей нахватался? Дайка угадаю. Когда в этот свой полит кружок, к Роману ходишь, чем вы там занимаетесь?
- Причем тут он - это понятно любому умному человеку.
- Мне непонятно. Умной, любящей тебя девушке непонятно. И честно говоря, от хода твоих мыслей становиться жутковато. Лучше бы ты завязывал с такими друзьями. Поверь, до добра это не доведет. Зачем нам повторять подвиги декабристов и их жен. Ты бы историю что ли почитал. Разве невозможно, просто, любить меня, как…
- Возможно конечно. Да я и вправду, по настоящему, люблю тебя! Только тебя, всем собой, честно-честно.
Та весна, блаженное время. Утки в реке, уже разбились на пары и по еще холодной воде, селезни, строго следя за своими самачками, грациозно вальсируют, оставляя на глади воды, разбегающиеся ребристые полосы.

4.
Вечный огонь отражается ярким пламенем на красном кирпиче кремля. Темный Александровский сад, почти ночь. Мы две недели не виделись с Романом, а сейчас, молча прогуливаемся, медленными шагами наступая на холодный бетон сердца нашей родины. Настроение скверное, позавчера, простился с Дашей и от этого, мысли тяжелее вдвойне. Я зря рассказал ей об идеях и целях нашего общества. Она быстро собрала свои вещи, и захотела навсегда уехать, убежать от моего безумия. Мы успели прожить вместе три года. Последние ее слова, хорошо помню - на похороны мои она не придет. Теперь не грустно не весело - плохо. За что нам всё это?
- Я болен Рома! Ты понимаешь, наши идеи меня отравили. Отравили мою жизнь, уничтожили мою любовь.
- Постой, постой, о чем ты?
- Да разве ты не понимаешь, наши мечты о прекрасном будущем, без жестокости, насилия, обмана, обращения с людьми, как с рабами, превратились в план кровавого, а главное ничего не меняющего переворота. Зачем убивать людей? Ты что действительно считаешь, что начав таким образом, мы сможем добиться положительного результата? Всколыхнуть массы, тупыми убийствами людей?
- Это не просто тупые, как ты говоришь убийства - это люди, смерть которых ключ, к созданию нужной нам атмосферы в обществе. Как еще ты предлагаешь обратить на нас внимание. Всем же все равно, только льющаяся кровь, заставит их поднять головы от компьютеров и вытащить свои разбухшие зады из уютных кресел.
- Роман, но ведь революция, нужна прежде всего духовная, перевернув торт ты лишь сделаешь его дном, бывший верх, но все компоненты будут прежними. Это не решит проблемы в корне.
- Из за таких философов, все и разваливается. Только сидят и рассуждают, пока другие делают дело, - что плохо, а что хорошо, вместо того, чтобы самим начать действовать. А когда все сделано, критикуют партию, новое правительство, что не так все построили, как надо было. И как следствие, их устраняют, подальше, чтобы не мешались под ногами. Ты понимаешь о чем я?
- Отлично тебя понимаю.
- Ладно, хватит, у тебя временное помутнение. А что Дарья? Ведь вы давно вместе. Как же неземная любовь о которой ты столько говорил? Оказалась такой же приземленной и фальшивой, как все на этой обездушенной земле.
- Да нет, там другое…
- Знаю, знаю. Сначала вы создаете себе бога, любите и покланяетесь ему, а потом на крест его. Все что было до этого, оказывается, было неправильно. Теперь оно забыто и отброшено подальше. А вы ждете появления нового, более подходящего, на сугубо ваш, глубоко эгоистичный взгляд, варианта. Поверь. Миллионы людей, и на год бы не связались вместе, если бы не общие, случайно возникшие дети и рабская зависимость от денег, притягивающая красивых к сильным, конечно, не считая наркоманов привычки и комфорта совместной бытовой рутины. Ведь ищут идеального. Никто не хочет смириться с идей, что в мире ничего идеального нет. Тебе например, нескольких людей жалко, для достижения общей, глобальной цели, всеобщего блага. Испугался неизбежных жертв и уже болен. Куда уж тут, принять любимого человека, поступившись собственным, до космических размеров раздувшемся эго.
- Да не я. Она - меня бросила! Я все! Все ей рассказал. Про себя, тебя, про всех кто с нами участвует в этом сумасшествии. Она, просто собрала вещи и хотела уехать.
- Так ты глупей чем я думал. Хотя всегда знал, влюбленный глупец - хуже самого дурака. Как же раньше не понял, чего от тебя можно ждать.
- Мне надоело Рома. Давай закончим это.
- Постой, постой - так она уехала? Просто взяла и уехала, выслушав твою шакальничью исповедь?
- Нет.

5.
Все чего ты только ищешь, есть в самом тебе. Бессмыслеца провозглашенная инстинктом в тебе нарастает и ты пытаешься убийством запретить себе думать, запретить чувствовать, но не удастся. Бескрайняя безвыходность теплой негой сурового черного дня. Мысли комком. И ты сам, комок мыслей. Ты ничего не слышишь, ты просто говоришь. Ропот, нервный податливый ропот. Его слышат и ты боишься. Боишься потерять то, что уже есть. Ты прорастил ростки марихуаны, но еще до их зрелости уже боишься того, что они принесут. Лгун - преступник, совершенно падший и увязший в толпе безумцев человек. Что за сивый бред. Кто я? Инстинктивно подвешенный сам за себя падший. Цыц безумец!
Оправдание, холодный свет сверху. Нахватался воздуха горлом. Душит совесть, оседланная рефлекторной жестокостью. Судорога - Дашенька, как я мог, зачем? Партия, переворот, осколками разрывают плоть сознания. Зачем. Предатель, убийца, зверь задушивший своих детей, ради куска мяса.

В голове сумбур. Уже нет безразличия. Тяжесть от сотворенного. Зачем я появился в ее жизни, для чего он возник в моей? Кровь багровыми струями бьет в разгоряченную голову, но пока я цел, моя оболочка цела, в тот момент, когда душа уже начала покидать ее. Только сухие бессмысленные рассуждения приговорившего себя, но до конца не согласившегося с этим мозга. Темно, сыро, белая стена, Роман напротив, стоит, прищурив глаза. Даша, Дарья, что же я за зверь. Зачем я стрелял, зачем до этого рассказывал тебе эти сказочные, страшные, обрекающие на гибель теории и практики. Но все хорошо теперь. Я забрал тебя, сейчас заберут меня и мы встретимся там, я верю, встретимся. Мы сможем любить и радоваться там, далеко, далеко, куда не забираются эгоистичные человеческие мысли. Прости любимая, глупого, бессмысленно безумного человека. Черный бред наших идей, сковавших себя преданностью глупой вере людей, лишь призрак, ты и я, вот настоящая ценность, любовь стоит того чтобы жить и чтобы умереть.
О чем я. Мы по разные стороны. Предатель убийца в беспамятстве отнявший жизнь у самого любимого, непорочного и чистого создания. Вся наша квартира в твоей ангельской крови. Пожалуй, нам никогда не встретиться. Мой ад, никогда не будет допущен в твой рай.
- Ты правда этого хочешь? Мне кажется твое предательство, вполне оправданно той жертвой, которую ты принес, на наш импровизированный алтарь, исправляя свою ошибку. Не каждому дано переступить через себя, не стать рабом обманчиво сентиментальных чувств. -Говоря это - Роман живо теребил пальцами, темно-серый сгусток железа зажатый в правой руке.
- Я решил. Ты знаешь. Смерть, все, что мне от тебя нужно. -
Сердце, расправившейся пружиной, начало выдавливать грудную клетку наружу, лихорадя всё взъерошенное маленькими волосками тело.
- Ну наглец. А гордый какой, и целеустремленный, золотой агнец - теленок наш. Зря только упертый такой. В таких делах это лишнее, пора бы поумнеть. Историю почитай.
Мои глаза в недоумении оглядывали окружающее пространство, стараясь взглянуть не столько наружу, сколько заглянуть внутрь себя и своего товарища стоящего напротив и целящего мне в голову. Оглядеть космос подсознательного пространства.
Правая рука Ромы заморозила хаотичные движения пистолета. - Ну как, готов?
С секунду подумав, немного оступился шагом назад, свистнуло что-то в ухе, язык онемел, перестал чувствовать контроль над собой. Стою немного покачиваясь, а на меня смотрят три глаза. Ромины два и третий глаз - немого пророка девятого калибра, холодный и безразличный ко всем нашим перипетиям.
Какой же он самоотверженный, так хотелось быть им. Взрослым, мужественным, умно расчетливым человеком лишенным всяких предрассудков. Как хотел, любить идею и быть ею любим.
- На счет пять, закрой глаза!
- Даша…
- Пять.