Водитель изрыгнул на него всё словесное дерьмо, какое накопил, наверное, с самого детства, повертел пальцем у виска: мол дыру заклей, а то последние мозги потеряешь. Вадим очнулся, поспешно отскочил и вернулся на тротуар. Переход дальше.

Бывает же так. Вот не везет и не везет. Хоть расшибись! Хоть взвой! А что толку?!

Стояла замечательная июньская погода. Ярко светило солнышко. Шелком сверкало синее небо, по которому торопились куда-то белые горы облаков.

В деревьях весело, как на пикнике, горлопанили, перебивая друг друга, птицы. Если бы он поднял нос и огляделся вокруг, то обязательно бы улыбнулся.

Но мозг его атрофировался ко всему, что было светло и радостно. Он шел, упершись взглядом в серый асфальт. И в душе булькала и растекалась серая тоскливая слякоть. Еще бы! Его только что уволили с работы. Вызвал этот козел. Поправил пальцем очки, переложил для важности бумаги с левого угла стола на правый и :

— Понимаешь, кризис… Такие дела… Мне тоже очень жаль, но что поделаешь? Приходится… М-да. Приходится сокращать персонал… На 15 процентов. Ваш отдел полностью. Самому теперь придется выполнять всю работу. Кризис…

— Ладно, — я, значит, уволен, — прервал его тираду Вадим. — Чего уж там! Понятно — кризис. Я хоть смогу получить, что положено?

— А как же! Конечно!… Хотя не всё — кризис…

А Вадим как раз познакомился с клёвой девчонкой и собирался жениться. Какая тут, блин, жена! Самому жить не на что.

В свободное время он любил сочинять всякие были-небылицы, которые при случае читал знакомым. По совету друзей, послал кое-куда в надежде на дополнительный заработок.

Из редакции журнала «Дорога вдаль» полгода ни слуху, ни духу. Значит, с рассказом обвал: не хотят печатать. Из издательства « Буфер», куда отдал повесть про деда, ветерана войны, не поленились ответить: не их тема…

Заклинило на всех полюсах.

Что же делать? Надо что-то делать. Надо бы что-то сделать. Но что?

Вадим шел, упрямо не поднимая головы и глядя себе под ноги. И вдруг узрел монету на асфальте. Кто-то обронил и поленился поднять.

Хотел пройти мимо. Но потом, сам не зная почему, наклонился и поднял. Монетка ничем не примечательная: один рубль, только со стороны герба одна половинка светлая, а вторая затемнена. Интересно, чем её могли так аккуратненько затемнить? — подумал Вадим. А собственно, какое в этом значение? И небрежно, как бы нехотя, бросил монету в карман брюк. Если стал безработным бродягой — не гнушайся никаким даром …

Дома в расстройстве чувств поставил чайник. Заглянул в холодильник и вытащил баночку пива. Включил комп. Ничего делать не хотелось. Просто так. Проверил на всякий случай почту.

Постой, постой! Вот так дела! Он недоверчиво зажмурился. Потом протер глаза. Снова глянул. Всё правильно. Дама из издательства «Буфер» (ну, блин, и название!) приглашала зайти. К чему бы это? Неужто лёд тронулся?! Сегодня уже поздно, а завтра можно и заглянуть.

Отставил закипевший чайник. Снова заглянул в холодильник — к пиву нечего пожевать. Вздохнул.

Прилёг на диван. Встал, снял с полки книжку, открыл, попытался читать. Отложил в сторону. Какая-то пустота и никчемность. Будто свалился по дороге из кузова за борт, как какой-нибудь корнеплод, а машина помчалась дальше. И неизвестно, что произойдёт с ним, отброшенным на обочину жизни?

Завтра, возвращаясь из издательства — можно купить «Из рук в руки», полистать. Вдруг что подвернётся… Как же нудно на душе!

Зазвонил телефон. Не хотелось снимать трубку. Наверняка звонит Светка, подруга. Сейчас начнет расспрашивать: с чего такой голос потухший? Что случилось? А что отвечать? Я — конченый лох и неудачник. Нашел чем хвалиться! Да, а больше нечем.

Телефон умолк и снова разразился. Кто-то проявлял настойчивость. Может у Светки что случилось, а он, дурак, дуется. Снял трубку:

— Вадик, ты? — друг очкастый, шеф клыкастый не забыл еще.

— Ну, я.

— Ты работу новую еще не нашел? — Издевается. Когда бы нашел? Два часа назад получил увольнение.

— Нашел.

— Где, если не секрет?

— Медведев в Кремль пригласил. Антикризисную команду набирает.

— Ну, я серьезно.

— И я серьезно. Блин, уволил — чего еще надо? Найду я себе неволю, не волнуйся!

— Да не обижайся ты! Тут такие дела… В общем завтра выходи на работу!

— На день или два?

— Навсегда. Я твой отдел сократил и тебя со всеми вместе, чтобы без обид. А тебя я решил оставить. Ты — ценный работник, сам знаешь.

— Да уж.

— С повышением оклада. Жду завтра, как всегда.

— Ладно, посмотрю.

— Жду. Приходи, если, конечно, Медведев не будет возражать. Но учти, — я больше заплачу.

— Лады, уговорил. Медведев подождет.

— Вот и харе. Значит, до завтра.

Каким-то внутренним чутьём, интуитивно, подсознательно он почувствовал, что всё, что с ним происходит, как-то связано с найденной кем-то помеченной монеткой: эти звонки-приглашения. То никому не нужен, а то нарасхват! Душа начала согреваться и оттаивать.

Позвонила Светка и он как можно ласковей попросил перенести встречу на завтрашний вечер: дел просто гора навалилась!

Когда они выходили куда-нибудь вместе: кафешку, кино, — Светка всегда настойчиво платила за себя, чуя женской интуицией, что у него с финансами — напряжёнка. И это всякий раз больно задевало его самолюбие: он старше по возрасту, а получается, что она ему покровительствует. Сама не весть как богата: аспирантка, подрабатывает репетиторством. Правда, родители еще деньжат подбрасывают. Вот и все её доходы.

Хорошая, в общем-то, девчонка и лучшего, наверное, мужика заслуживает. Чего она в нём нашла, таком убогом? Среднего роста, средней внешности. А доходы ниже среднего. С другой стороны, ему льстило, что именно Светка, тянется к нему, как к магниту. Ей бы в пору топ-менеджера с Мерсом, а не такого «мистера-открой дверь неудаче», как он.

Они познакомились в метро. Вадим разговаривал с другом на платформе, а рядом белобрысенькая девчонка в очечках сосредоточенно изучала отпечатанные листы, сжимая их прозрачными пальчиками с накрашенными коготками. «Ишь, когти выпустила! Кого-то загрести собирается», — усмехнулся про себя Вадим. Он продолжал рассматривать незнакомку: нежный персиковый загар на шее и руках, какой бывает только у блондинок. Интересно, на даче загорала или к морю ездила? Впрочем, какое ему дело?!

Когда из арки показался поезд, девчонка стала торопливо запихивать листы когтистыми лапками в сумку и тут несколько непослушных листов выпорхнуло и опустилось на железнодорожный путь. Девчонка чуть было не кинулась вслед.

— Куда? — остановил её Вадим. — Поезд пройдёт — достанем.

— Это моя научная работа с пометками руководителя, — залепетала девчонка побледневшими от волнения губами. Вдруг листы порвутся?!

— Всё будет в норме, — заверил Вадим.

Как только поезд показал хвост, он спрыгнул вниз, быстро собрал «научную работу», которая только чуть загрязнилась, с помощью друга выкарабкался наверх и вручил листы обрадованной студентке. На прощанье пожал другу пятерню и поспешил на противоположную платформу, куда подкатывал его поезд.

Почему не спросил имя у попугайчика когтистого? Смешная: «Научная работа, замечания руководителя!» — Тоже мне Жорес Алфёров! — усмехался он, пристроившись в углу вагона. На следующей остановке сошел, перебежал на другую сторону и поехал назад, почти ни на что не надеясь. Конечно, она уже уехала, чего ей там ждать?!

Он заметил её издали. Девчонка сидела на скамейке и раскладывала по порядку свои листы. Вадим остановился напротив, не зная, с чего начать. Она подняла голову и улыбнулась: «Я знала, что вы… что ты вернешься».

Они доехали до её станции.

— Я живу в пяти минутах от метро, — сказала Светка.

Они топтали дорогу целый час. Казалось, что Светка три года прожила на необитаемом острове совсем одна, а теперь встретилась с человеком и решила вдоволь наговориться. Она ни на минуту не закрывала рот. Вскоре Вадим знал досконально её биографию, деспотичных родителей, вредных преподов, закадычных подруг, первую безответную любовь, книги, которые читает взахлёб, музыку и фильмы, которые обожает или, наоборот, терпеть не может…

— Где же твой дом? Ты говорила: в пяти минутах, — удивился Вадим.

— Мы уже прошли, — Светка заглянула ему в лицо, обиженно затрепетали пушистые ресницы. — Извини… Я думала, что ты тоже не хочешь так быстро расставаться…

… Как бы хотелось проснуться однажды богачом, хотя бы на один-единственный денёк, и сделать Светке головокружительный презент : ужин в красивом ресторане, билет в партере на дорогой концерт, какую-нибудь интересную поездку… Живо представил, как она удивится, радостно засмеется, кинется его обнимать! А он скромненько улыбнётся: чего уж там! Ничего особенного.

Конечно, она и без подарков его ни на кого не променяет… Сто процентов! Но всё-таки… Всё-таки!

Перед сном он поиграл с найденной монетой, вертя её в руках и так, и эдак, прежде чем оставить на столе.

Утром не стал трогать. Только остановился и взглянул перед уходом, как будто совершал какой-то тайный ритуал. Монета спокойно лежала в центре стола, светлой стороной к двери.

Виктор, он же шеф, суетливо, поправляя очки пальцем, предложил Вадиму написать заявление на работу, тут же поставил резолюцию «оформить» для кадров, назначил оклад, в два раза превышающий прежний «за счет сокращения». Вадим не верил своим глазам и ушам. Ему казалось, что он грезит. Но это было еще не всё. Избегая смотреть Вадиму в глаза, шеф предложил ему получить в кассе премию в благодарность за прошлую работу и в качестве стимула для новой, еще более ответственной. Тысячу долларов! Вадим еле удержался, чтобы не подпрыгнуть и не заорать от радости, как мальчишка. Никогда еще в жизни он не держал в руках такую сумму.

Рабочий день, прошел как обычно, только без анекдотов и частых перекуров: Вадим остался один в отделе комплектующих оргтехники. Сам отвечал на звонки, принимал заказы, выписывал счета и гарантии, бегал на склад за деталями, демонстрировал, объяснял принцип действия, упаковывал. Вроде, справлялся.

А вот вечером всё было необычно. Ничего не знающая Светка пришла нарядная, как по заказу: золотистое шелковое платье, похожее на сарафанчик, которое особенно любил Вадим, и новые туфли на высоких каблуках.

— Давай посидим в Макдоналдсе на веранде. Я угощаю, — предложила она, сверкая глазами.

— Стипендию что ли не терпится потратить? — лукаво улыбнулся Вадим. — Лады! Тут рядом один новый филиальчик открылся недавно. Пойдем!

Светка удивленно наморщила лоб, когда они остановились перед знаменитым «Ковчегом». Но быстро пришла в себя и засмеялась:

— А что? Умирать, так с музыкой. Вложим аспирантский пай в красивое дело!

Но опять высоко вскинула брови, когда Вадим заказал французское вино и дорогую закуску.

— Э, нет! — запротестовала она. — Я категорически…

Вадиму пришлось положить на край стола несколько тысячерублёвок.

— Стипендию прибережем на более серьёзные дела, — сказал он, едва сдерживая до глупости счастливую улыбку.

— Откуда? — изумилась Светка. — Ты что, банк ограбил?

— Работу хорошую нашел.

— Давно пора! А то пахал на всяких хмырей с твоими-то способностями…

Светка еще плохо его изучила и потому жутко переоценивала. Однажды он нечаянно услышал её разговор с матерью : «Вадим удивительно умный, ужасно одаренный! Его бы впору министром поставить или премьером! Ты бы увидела результаты».

Его потом дня три разбирал смех. «Смешинка в рот попала», — объяснял он на работе, прыснув ни к месту. Хмурые попутчики в автобусе, взглянув на него, заражались и тоже начинали пырхать: смешинка скакала вокруг подобно солнечному зайчику. Каждому необходимо, чтобы кто-то в него очень верил: родители, дети, а всего лучше — вторая половинка. Тогда ничто не страшно, тогда вырастают крылья…

… Нет, что не говорите, но дорогой ресторан удивительно украшает достойную женщину. Видели бы вы Светку! Щеки её порозовели от французского Бордо, в глазах поблескивали таинственные огоньки, тонкие руки изящно подпирали маленькую головку. Разве же увидишь такое в Макдоналдсе?

— Знаешь, мне наплевать, где ты взял деньги! — объявила Светка развязавшимся пьяным языком, когда они вышли из ресторана. — Мне наплевать, если даже ты ограбил банк! Спасибо тебе за этот вечер. Он будет незабываемым в моей жизни, он прекрасен! И вообще я давно тебе хотела сказать, что ты — самый лучший! Тут она обвила шею Вадима руками так крепко, что чуть не задушила, и поцеловала в губы. Вадим ответил тем же.

Только когда разжали объятия, заметили, что стоят посреди тротуара и прохожие вынуждены их обходить. Но при этом, как ни странно, ни одного сердитого лица. Напротив, незнакомые люди улыбались, как будто поздравляли с чем-то особенным.

— И это еще не всё, — пообещал Вадим. Душа его превратилась в музыкальный инструмент, из которого чьи-то волшебные руки извлекали нескончаемые мелодии.

В нескольких шагах от ресторана они нырнули в ювелирную лавку. Вадим выбрал колечко с прозрачным зеленым камешком и, несмотря на все Светкины отговоры и предостережения, купил его.

— Это уже перебор, — протестовала Светка, — не надо меня слишком баловать! Чтобы потом не пришлось пожалеть.

— Это еще не слишком. Слишком будет, когда я, недостойный, попрошу у тебя руки и сердца. Итак, согласна ли ты?

На следующее утро, выбегая из дома, Вадим повернул монетку темной стороной к выходу. Что будет теперь?

Едва вышел из подъезда, — проскочивший мимо лихач беспощадно обдал грязью, размозжив оставшуюся после ночного дождя лужу. В автобусе карманный воришка вытащил кошелек. На обед не осталось ни гроша, пришлось занимать. Хорошо ещё, что проездной положил в другой карман.

На работе попался прескверный клиент : измотал до смерти, но так ничего и не купил.

Вечером Вадим направил светлую сторону монеты на дверь. Весь следующий день от клиентов не было отбоя. Откуда такие взялись?! Как на подбор: корректные, улыбчивые, денежные…

Редакция «Дороги вдаль» пообещала выплатить гонорар и попросила новых рассказов. Дама из издательства (приятная между прочим, как он этого раньше не замечал?!) предложила переделать одну главу, чтобы выпустить его книжку про деда ко дню Победы. Ура!

По дороге домой заглянул в супермаркет прикупить чего-нибудь на ужин и завтрак. У кассы вдруг объявили, что он сегодня …ный покупатель и под щелканье и вспышки фотоаппаратов вручили подарок: кофеварку, о которой он давно мечтал.

Теперь можно было самому регулировать жизнь: хотел удачи — поворачивал монетку так, жаждал приключений на свою голову — переворачивал её иначе.

Ведь давно замечено, что неизменные удачи портят жизнь, делая её невыносимо пресной и скучной. Удачливые люди чаще хандрят, чем неудачники. В жизни обязательно должны время от времени случаться проблемы, проколы, неприятности, чтобы встряхнуть от лени, зарядить, придать боеспособности и упорства. Опять же, решительный боевой вид делает мужчину привлекательнее в женских глазах.

К успеху привыкают и опускают крылья. Неудачи тем и хороши, что мобилизуют скрытые, затаённые резервы. Встретив препятствие, человек из рохли превращается в …

«Представьте, — как сказал бы известный психолог, ведущий радиопередачи «Серебряные нити», — представьте, что перед вами появилась скала и вы, приложив усилия, достигли вершины, а внизу, под вами, копошатся муравьишками простые смертные, дотоле ваши конкуренты. Теперь они — мелочь, ничто по сравнению с вами. Вы — орёл».

Правда, не каждому под силу такая трансформация.

Вот так, чередуя по своему усмотрению взлеты и падения, существовал Вадим, пока не наступил конец. Ведь, как известно, всему приходит конец. Не только самому ненавистному, к большой радости, но и самому хорошему, к сожалению.

Светлана перебралась к нему жить. Конечно, Вадим ничего не рассказал ей о волшебной монете: боялся, что вместе с тайной пропадёт и её чудесная сила.

А Светлана с первого же дня совместной жизни стала хозяйничать, как это любят делать некоторые женщины. Их только допусти в дом, и они тут же начинают мыть, чистить, — в общем, наводить, по их мнению, порядок.

Женщина изменяет жизнь мужчины, не меньше, а может быть и больше, чем тайфун. Потом заходишь в свою комнату… и не только ничего не отыщешь, хоть десять очков надевай, но даже свою родную обитель не узнаешь.

Утром Вадим вышел из дому еще хозяином положения, уложив монету счастливой стороной к двери. Но весь день дела как-то не клеились. Он не мог понять, в чем дело? И только, вернувшись домой, всё понял: монеты на столе, на привычном месте, как не бывало.

На его родном, запятнанном, поцарапанном, обсыпанном сахаром, солью, кофе и еще много чем столе, нагло красовалась белая скатерть, и стоял совершенно никому не нужный букетик васильков.

Вадим так разволновался от увиденного, что даже вспотел. Чувствуя роковую безысходность, всё же отвернул край мягкой скатерти. Под ней оголился начисто отмытый, как бомж после бани, и поэтому ставший совершенно чужим и недружелюбным стол. Конечно, никакой монеты и в помине.

— У-у-у! — скорчился Вадим, как от зубной боли.

Услыхав стон, Светка прибежала из кухни (откуда распространялись умопомрачительные запахи, но у Вадима начисто отрезало аппетит) и ничего не понимая, выпучила глаза.

— Монета!… Тут лежала монета… Один рубль. Где?… Где он? — прошуршал, задыхаясь, молодой супруг, ухватившийся за край стола, как будто боялся свалиться в обморок.

— Боже мой! Это что, твой последний рубль? Чего ты так паришься? Из-за ерунды! Ну, я увидела: монета валяется на столе, да еще какая-то … нечистая, и бросила в кошелёк. Где ей самое место. Если бы я знала, что ты весь пойдешь пузырями… Не стала бы…

Тут она принесла свой кошелёк, белый, лакированный, с желтой под золото пряжкой и высыпала все содержимое на стол.

— Вот, забирай хоть все рубли, мне не жалко!

Трясущимися руками Вадим стал лихорадочно переворачивать монеты, разыскивая двухцветный герб. Схватил лаковый кошелёк, старательно потряс, проверил наличие дыр в подкладке, куда могла провалиться монетка.

Заветного рубля не было нигде.

Вадим обхватил голову руками и опять взвыл, на этот раз совсем отчаянно.

— Что с ним такое происходит? — недоумевала совершенно опешившая Светка. — С ума сошел что ли?

— Что ты наделала?! — набросился на неё Вадим. — Ты даже не представляешь, что ты наделала!

Он повалился на диван, накрыл голову подушкой и лежал, как мертвый. Несчастная Светка ползала на четвереньках под столом, без конца ударяясь макушкой, и вокруг стола, разыскивая злополучную однушку, пропавшую так некстати.

Отодвинула стол, надела очки, снова опустилась на коленки, разглядывая и даже ощупывая пальцами каждую щель. Волосы, собранные в хвост на макушке, забавно качались надо лбом туда-сюда, как маятник. Но расстроенный Вадим ничего не видел, вцепившись, как бульдог, зубами в подушку.

— Прямо-таки беда, — вздыхала Светка, передвигая стол на место.

Чего, чего, но такого она никогда не ожидала. Поссориться из-за какой-то монеты! Даже не антикварной!

Столько старалась! Выгребла всю грязь из холостяцкой запущенной берлоги. Бегала по магазинам. Толкла картофельное пюре, чтобы ни одного комочка, сама приготовила куриные котлеты, Вадим любил такие. Купила вина, чтобы расслабился после работы. И всё зря. Ничего не заметил, не оценил. Из-за рубля взбеленился! Ну, кому ни скажи — не поверят!

Но самое удивительное : куда мог провалиться этот рубль? Светка точно помнила, что положила его в свой кошелёк…

И, наконец, что в нём такого особенного? Может чей-то подарок? Ха! И еще раз ха! Тоже мне подарок!

Может, разлюбил и ищет к чему придраться? Вроде не похоже… В чём же дело? — мучительно искала разгадку молодая жена.

Поднявшийся, наконец, с дивана Вадим в свою очередь произвёл тщательные поиски. Измученная Светка присоединилась за компанию. Долго елозили по полу молодожены, пыхтя от досады и натыкаясь друг на друга. Увы! Монета пропала, растворилась бесследно, ушла навсегда, как будто уступая свое место Светлане.

Обряд поисков закончился тем, что долго терпевшую Светку прорвало, наконец, потоком горючих слёз, а растроганный и угрызаемый совестью Вадим качал её на руках, как малого ребёнка, и всячески увещевал…

Прошёл месяц, а может больше. Чудесная монета так и не вернулась. Но Вадим вошел в какой-то ритм, будто запрограммированный. Научился заранее настраиваться на удачу или провал. С утра заводил себя, как механические часы. Пока что стрелки передвигались четко, не подводили. Судьба трепетно благоволила ему и даже время от времени щедро награждала, как магическая Любовь Полищук любимого сына.

Не хватало лишь былой уверенности. Будто всё время шёл на ощупь, рискуя оступиться.

И ещё завелась у него странная и смешная, по мнению окружающих, привычка: кидаться на монетки, валяющиеся на дороге. Как завидит — бросается прохожим под ноги, чтобы первому схватить.

Но не находится та, колдовская, сколько не ищет.

А в остальном всё наладилось. На работе пошёл в гору. Неуклонно повышают должность и заработок.

Со Светкой появился новый ритуал: появляться домой с цветами. Благо она любит всякие. Он стал экспертом (знает теперь многие сорта и цены) и любимым покупателем у цветочниц. Помимо букетов в доме завелись на подоконниках хмурый и небритый, как с похмелья, кактус, (Светка сама его откуда-то притащила, потому что полезный), голенастый кумкват в золотых серьгах и холодная красавица азалия.

И еще — поощрение. Особенно если что-то вдруг не удалось от переусердия (известная истина: чем больше стараешься, тем хуже получается). Да и как иначе! Ведь молодая жена встречает с такими почестями, будто он не менеджер фирмы, каких сейчас пруд пруди, а по крайней мере его величество наследный принц из Cаудовской Аравии: стол ломится от вкусных угощений. Ароматы дурманят уже с лестничной площадки.

— Почему у нас сегодня глаза на мокром месте? Затеяла сразу несколько дел и не усмотрела?… Не поверишь, но я с детства тащусь от горелых котлет! Мать специально всё жгла, чтоб я лучше ел. Правда, правда! Так что не стоит перживать! Лады?

Он счастлив, когда Светка, смахнув слезы, весело смеётся в ответ:

— Ну, силён же ты врать! Какой ты у меня чудной!

И порывисто обнимает, как в тот вечер у ресторана.

А он спрашивает полушутя-полусерьёзно:

— Завтра не прозеваешь? Ей же ей, люблю горелое! Но всё-таки лучше, если чередовать…