Близился к концу последний день 1983-го года. Лизка бежала по темнеющей предновогодней улице и ловила языком снежинки. Скоро наступит полночь, пора чудес. Девочка была уверена, что отпущенное ей в этот Новый год чудо уже свершилось, ведь она мчалась в универмаг за термометром! Теперь и Лиза, как другие ребята в ее классе, сможет вести дневник температур по природоведению. Она давно просила у мамы термометр, и сегодня мама вдруг дала ей денег.
Лиза забежала в магазин и стала лавировать в радостно-возбужденной толчее. Пробралась к прилавку и гордо положила на блюдечко три рубля. Продавщица, подала ей завернутый в бумагу термометр и сдачу.
Лизка прижала покупку к груди и стала проталкиваться к выходу. Но в последний момент, ухватив краем глаза переливчатый блеск мишуры, свернула в отдел новогодних игрушек.
Здесь была давка. То и дело слышалось «выкинули товар». Лизе стало интересно, что же там такое выкинули и почему. Она протиснулась к прилавку и замерла. Таких игрушек она не видела никогда. Только теперь, глядя на витрину, Лиза уразумела, что значат эти странные слова - «выкинули товар». Невозможной красоты верхушки на елку лежали под стеклом. Они были похожи на сияющие разноцветные луковки, большие и маленькие. В них было столько света, что все вокруг: и шевелящаяся людская стена за Лизкиной спиной, и огромная, почти черная пластмассовая ель при входе в отдел, и изумленные Лизкины карие глаза – все это, отразившись в луковках, становилось золотым, серебряным и прозрачным. И было ясно, что здесь этим верхушкам не место, здесь они безжалостно выкинуты, и надо непременно их купить.
Уйти просто так девочка теперь не могла. И неважно, что елки дома у них нет. Ей теперь эта елка и не нужна была. Пусть вообще ничего не будет у Лизки. Но пусть только будет у нее вот эта верхушка-луковка самого синего цвета на свете. Цвета самого глубоко моря и самого высокого неба, где выведенные тонкой серебряной вязью искрились звезды.
Стоило это чудо дорого - девяносто копеек. Сердце Лизки сжалось: девяносто три копейки лежало у нее в кармане, а в ушах звенел строгий мамин голос: «Чтоб сдачу всю до копейки принесла!» Лиза и не думала ослушаться, пока не увидела это синее чудо. Игрушка понравится маме. А то она стала такая грустная: вечерами часто тихо плачет и с Лизой почти не играет. И даже ругается. А если купить такую красотищу, мама обрадуется, как Лиза сейчас, и все у них будет хорошо.
Лиза выловила в кармане монетки и храбро протянула их улыбающейся продавщице-Снегурочке. «Эту», - выдохнула она, указав на самую большую. К верхушкам прилагались картонные коробочки. Но для Лизиной верхушки коробочка почему-то не нашлась. Снегурочка стала заворачивать игрушку в серую бумагу, и Лизка испугалась. Ей почудилось, что сейчас исчезнет свет на всей земле. «Не надо, тетенька», - попросила Лиза, сунула термометр поглубже в карман и осторожно обхватила ладошками стеклянную синь. Завороженная своей драгоценностью, она двинулась к выходу. Как и куда она шла, Лиза не замечала: ее толкали, пихали со всех сторон и разворачивали от выхода снова вглубь магазина. И девочка не сопротивлялась. Расслабленная от какого-то неведомого доселе умиротворения, она доверчиво отдалась толпе.
Но вот и выход. Осталось пройти маленький темный тамбур, где двусторонний людской поток был особенно плотным. Лизка, подхваченная с обеих сторон, плыла к проему, в котором виднелось студеное звездное небо. Дохнуло морозной свежестью, и Лизка встрепенулась. Захотелось поскорей оказаться на улице и посмотреть, как засияет синяя луковка под лунным светом. Она рванулась вперед, и женщина рядом вдруг покачнулась, взмахнула руками и ухватилась за Лизу. Засмеялась растерянно, пробормотала что-то и в следующий миг исчезла навсегда. Лиза стояла. Игрушки в руках не было. Девочка глянула под ноги. Там, на грязном полу, в снежном месиве синели осколки. Лизку толкнули раз, другой. Кто-то недовольно пробасил: «Девочка, иди же! Ведь мешаешь людям!» Она удивилась - это ей? Странно. Она никому мешать не может. Она сейчас лежит на грязном кафельном полу, разбитая на мелкие осколки. И десятки, сотни, тысячи ног давят и давят ее.
Лиза вздрогнула: а как же мама? Значит, она не сможет порадовать маму? И та снова будет мерить шагами их комнатку. А Лизка снова будет сидеть под столом и замирать от страха, что вот сейчас мама остановится, посмотрит в пустую стену и станет шептать этой стене, что у них нет денег даже на хлеб. Лизка, как коршун, бросилась под равнодушные ноги. Широко разевая рот в немых рыданиях, пуская слюни на пальто, она стала быстро сгребать снег с осколками. Кто-то наступил ей на руку и испугано шарахнулся в сторону. Лизу стали молча обходить. А она все сгребала и сгребала грязный снег.
Вдруг кто-то схватил ее за шиворот и потянул вверх. «Ты чего это. Плачешь, что ли? Вот те на. У всех Новый год, а у нее слезы» - веселым мужским голосом сказало коричневое пальто с золотой пряжкой на поясе. Девочка, насупившись, смотрела на эту пряжку. «Так что у тебя случилось?», - снова заговорило пальто. «Ни… ничего» - еле выдавила Лиза. Она длинно судорожно вздохнула, и из ее груди вдруг вырвался рев: «Игру-у-ушка разби-и-илась!» Все вокруг уже было неважным: незнакомые люди, их изумление, Лизино перекошенное лицо и ее громкий плач посреди всеобщего веселья. Лиза так горевала, что не заметила, как ее волокут куда-то. «Что у тебя разбилось?» - спросило пальто, пропихнув ее прямо к прилавку с разноцветными луковками. Лиза разом стихла, сосредоточенно шмыгнула носом и вытянула дрожащий палец. Эта верхушка была меньше прежней, но того же синего цвета. И для нее нашлась коробочка. «Держи. Не плачь. Все у тебя будет хорошо», - ласково сказало коричневое пальто, протягивая Лизе коробку с игрушкой. Девочка недоверчиво взяла ее, постояла и, не оглядываясь, быстро пошла к выходу.
………………………
Давно это было. Сейчас елочные игрушки куда затейливей прежних. И они щедро украшают елку в шумном, веселом доме Лизы. Но это слепящее глаз великолепие всегда венчает старая верхушка-луковка. Та самая, из детства. Ее синь потускнела, серебряные звезды осыпались. И все равно она самая любимая. Лиза смотрит на поблекшее стекло, вспоминает коричневое пальто с золотой пряжкой на поясе и в который раз спрашивает себя. Почему она не посмотрела в лицо тому человеку, не увидела, не запомнила его глаз, его улыбки. Сейчас она понимает: в тот далекий Новый год не термометр, не елочная игрушка, а этот вот человек стал ее настоящим чудом.