Спиной к солнцу

Полоса вновь отпустила от себя в который раз новый самолет, колеса которого ей были так знакомы. Здания освещенные светом становились все меньше и их величина была уже ни та. Какой она казалась снизу. Мрак ночи открывает впереди новые горизонты, становясь предвестником нового дня.
Высота. Новые горизонты, а позади солнце. Солнце которое скрывает в себе земля, она окрасила тонкой нитью горизонт, в цвет, зажатый в спектр между красным и оранжевым, а над этой гаммой каждого нового дня, тонкая пелена обрывков зеленого, переходящего в голубоватый оттенок темного синего неба, нависшего над этой полоской света, врезаясь между небом и серой массой перемешанного снега и земли.
Глаза проходят насквозь этой темноты, так и не найдя за что им зацепиться. Душа хотела бы стать на пути этого света, чтобы прочувствовать как свет преломляясь, проходит сквозь тьму ночи, словно перемешивая краски и играя с цветом тьма и свет образуют в себе новый, более сложный и зажатый между ними цвет. Это перерождение старого в нечто обновленное и живое и раздираемая этим противостоянием она словно их тень идет позади тьмы, но впереди света, словно чей то слуга чувствующий себя хозяином.
А время продолжает вновь и вновь свой отдельный путь впереди тьмы и света.
И ветер, словно немой свидетель всех этих изменений, рвущийся быть рядом, прочувствовать это на себе, быть с одним из них, но он лишь испытан этим виденьем и ожиданием, своим бессилием и недосягаемостью - лишь немой свидетель своего мира.
А под всем этим живет другой мир- это мир живущих в себе. Там приходят и уходят люди, исчезают и зарождаются новые цивилизации, гибнут и стираются в пыль целые города, целые народы.
Чувствуя себя птицей без крыльев, ветром без дуновения, дождем без воды - видеть все это позади и вокруг себя. А там внизу целый мир, где нет фонарей, которые освещают трассу, знаков привычных нам на дорогах, здесь лишь далекие, хаотичные и разбросанные по этой дороге огни - огни городов, поселков и безымянных улиц, то яркие, то едва заметные в уходящей ночи нового дня. Они словно те фонари, которые стоят как немые указатели нашего путешествия.
Десятки и сотни этих безымянных фонарей, где тысячи людей проходят в них свой путь жизни, и мало кто из них видел эти рваные контуры огня на черно - сером полотне уставшей земли, словно звезды освещающие небосвод -звезды земного неба.
А темное небо уходило на запад и 4 часа в пути в ожидании солнца, словно убегая от него, но видя его приближение. Все как тогда, давно, в детстве, где мы пытались обогнать звезды или догнать дождь, убегать от тени или просто тогда, когда мы были просто сами собой. А сейчас эту уставшую землю обволокли облака тонким одеянием, словно роса на рассвете эту же землю, как застывший океан, воды которого застыли в каком -то ожидании.
И уже лишь на земле оглянувшись назад, глаза увидели солнце, потерявшую свою желтизну, окрасив себя красным и оранжевым, отдавая свои лучи всем. И глаза, которым не больно смотреть солнцу в глаза, а облака нависшие вновь над городом, так и не смогли остановить это солнце и спрятать его в себе.
Спина удалялась на встречу солнцу, она не чувствовала тепло этого солнца, она чувствовала само, это, солнце+

Метро

Он проснулся, и первое что он увидел, было нависшее свинцовое небо, через занавески оно казалось еще более темным и неподвижным. Он встал, радио вновь заговорило какой- то рекламой. Он отошел от стола, вложил свои зубы и направился в ванну. Какое то время в доме смешался шум воды и чья та речь о погоде и сегодняшнем дне.
Шоркая ногами старик вышел из ванны и направился к себе на кухню. Картошка так и осталось лежать на столе - он вспомнил, что забыл ее вчера после ужина и не став ее греть, стал медленно есть с хлебом. Он встал, долго наливал себе чай и снова сел, уже запивая свою пищу полусладкой водой, " да и заодно куплю заварки" - говорил он этой тишине и себе самому.
" здравствуйте Семен Тимофеевич!"
" доброе утро Антонина Михайловна! Вижу вы и в магазин успели уже сходить?!"
" да что там сходила, лишь буханку хлеба, да и молочка несу себе домой"
" вот, вот! И мне надо заварочки принести. Вы приходите, приходите"
Зайдя в магазин, он долго ходил среди рядов, десятки разных упаковок чая. Он подошел к кассе и протянул кассирше деньги "возьми дочка" и получив остатки от 100 рублей он попытался положить их в кошелек, "проходи" - услышал он сзади и завершил начатое в стороне от прилавка, и обратил внимание на квитанцию о задолженности по оплате света. Он сравнил сумму на бумаге с суммой , которая у него была, и решил оплатить свет.
Он направился не домой, а на автобусную остановку- трасса стояла в автомобильной пробке и он решил добраться на метро - станция была рядом.
Пройдя в давке ,он спустился по эскалатору вниз. Ветер и гул приближающихся вагонов ударил в лицо. Он пробрался среди людей , которые шли в спешке, каждый куда то, имея цель и место
Сила толпы занесла его в вагон и прижала к двери между двух рядов сидений и стоя в этом тесном и душном вагоне, он посмотрел на женщину и она встав, уступила ему место.
Он сел, голова стала болеть сильней и сильнее, биение сердца отдавалась в голове пульсирующим стуком. Его голова опустилась на грудь, дыхание усилилось.
Он хотел встать, когда услышал свою станцию, где ему надо было выходить, но он не смог этого сделать. Хотел что - то сказать, но дыхание перебило его. Он опустил голову на грудь, разум помутнел, а люди заходили и выходили.
Полная женщина села рядом с ним и кинув на него свой взгляд, от него отвернулась.
- да сколько можно ко мне прижиматься?! - крикнула женщина - может хватит? -И толкнула его
- да он наверное пьян! -сказал кто то
- наверное высыпается тут! -сказал другой
- и что ему дома не сидится?!
- если он у него еще есть!
-да это же бездомные! Живут здесь, спят здесь!
- да, да! Годами здесь ходят, даже на улицу не выходят!
- да сколько можно?!- вскричала женщина и толкнула его с силой.
Он ударился о железный угол плечом и шляпа упала к его ногам, а в след за ней медленно и он сполз на пол вагона к ногам стоящих и сидящих людей.
- он мертв+ - сквозь свист и шум несущегося вагона была чья та фраза
-как?!- вскочила эта женщина- он умер??!! Это+ ни я+ это+ это+ он+ он сам+ сам!...
Тут же начались крики
Люди, которые еле помещались в вагон сразу образовали вокруг старика пустое место- словно вагон еще пуст, и это был ни час пик. Через полчаса старика уже унесли на носилках как то небрежно и быстро, пытаясь сделать это как можно быстрее, словно этого никогда и не было.
Рядом людей допрашивали о том, что они видели. Одна женщина почти крича говорила "он умер сам!"
На следующей станции люди уже заходили в этот вагон, словно там ничего и не произошло. И лишь пачка чая, так и осталась лежать в углу под ногами чужых людей+

Герыч
В который раз проходя по одной из улиц в центре, на встречу этой живой массе. Глаза бегло рассматривают дома и фасады зданий, броские рекламы, звук музыки и обрывки сотен фраз идущих мимо людей.
Проходя рядом с одним из многих храмов, видишь как рядом с обеих сторон стоят люди, в основном своем пожилые старушки, торгующие цветами, раздающими чью то рекламу, продающие свои яблочки и разные соления. Ближе к храму не сколько бабушек стоят с протянутой рукой, в одной руке пластиковый стакан, где видны монеты- копейки еще на один день жизни, может на буханку хлеба и молоко и редко на какое то лекарство. Другая же стоит с иконой в руке и что то читает, похожее на молитву, а другая рука пуста - белая уже от холода и дрожащая, но открытая для чужих (чьих то) денег.
И в этой массе на глаза бросилась картина, где сидят и стоят несколько человек - мужчины и одна женщина, плохо одетые, грязные, но с чистыми лицами. И у их ног на картоне, укутанной в куртку черного цвета лежит, свернувшись в клубок дворняга. серая и глаза, эти глаза ни той дворняги, которая бегает от всех людей, панично ожидающей, чьих то криков и пеньков, а глаза, сытые и довольные, равнодушные и отрешенные. И это ни те глаза домашних собак, которые выросли в ваших домах, которые с детства всегда выбирают, что и когда им есть. Это были те глаза, которые после стольких лет скитаний и унижений, гонений и одиночества, страха перед людьми и этими железными машинами обрела этот покой, да еще какой покой?! Столько внимания и ласки, тепла в эти дни зимы.
Слева от нее стояла фанера, а на ней надпись, которую ей не понять. коробка в которую люди что то кидают и эта кинутая бумага, которую она все же не ест. Жаль? Только ни ей!
В начале она дергалась и с опаской смотрела на приближающихся людей, делающих движение и жесты в ее сторону, но она привыкла, ибо чем больше подходили, тем больше ее все переставало пугать, она стала много есть.
И вот ей протягивают мясную сосиску, которую она редко ела в той униженной жизни, а тут она отвела свою голову, показывая всем своим видом - пренебрежение и свой отказ. И тут один из мужчин протянул руку к этой коробке и собака бросилась на него -на человека?! " фу, Герыч! Фу! - крикнула женщина, а собака ближе придвинулась к коробке, а отдернутая рука так и повисла в воздухе - не взяв к чему была направлена и не вернувшись к своему теплому карману. И тишина. Глаза всех была на коробке, в которую вновь упала чья та бумага, которую она, все же ни ест+