Сейчас Яша - специалист по тайскому массажу, но в начале нулевых служил редактором в глянце. Это выглядит комично для друзей психиатров? Вообще комично?

Я тоже массажист, но во-первых, изучал лишь отечественные методики, во-вторых, уже завязал. Теперь интересуюсь литературой и по мере сил учу тех, до кого дотянусь, может быть и мастодонтов — просто не знаю, как они выглядят :)

Познакомился несколько лет назад в Одессе... с ровесницей. Вот одна из ее историй. Название "На грани" ей тоже подходит. Но знакомая еще из того поколения, которое умеет говорить, хоть и печатает иногда с ошибками.

...урожайный 1997 год. Горячее лето, экзистенциальная трава, жизнь с такой концентрацией событий на единицу времени - что нынче хватило бы на год.
Жизнь моя девичья в то время была непроста. Как минимум, у меня было два мужа. Первый, с которым я была не разведена, и второй, с которым любовь-жалость. Вдобавок случился мне человек той популярной породы, которую нынче именуют "бандитами" и "роковухами".

Нынешние исследователи (80-х годов рождения) не понимают, откуда что взялось и куда подевалось потом из наших ревущих 90-х. Все эти "бандюки", вольные каменщики, "свободные художники" и прочие колоритные персонажи как будто самозародились из горячего августа-91, насыщенного монадами вольницы.

На самом же деле все мы были просто ровесники. Одногруппники, одноклассники, соседи по двору. "Мой" бандюк-роковуха, к примеру, был товарищем детства второго мужа, учился в прекрасной французской школе, потом в Институте сухопутных войск по родительскому наущению, играл в модной группе на гитаре и прекрасно рисовал "в стиле Дали". То есть не от бездарности он пошел в бандиты, а просто потому - что ни один из его талантов и навыков, включая гитару и французский - не давали прокормиться в те былинные времена. Поэтому травоядные шли торговать, а хищники шли их грабить нас считают "потерянным поколением": мы потерялись в разорванных пищевых и производственных цепочках, и пришлось выгрызать себе жизненное пространство. Тут уж кто во что горазд.

Мы с ним были знакомы и раньше, по рок-клубу, второй раз познакомились, когда меня и любовь-жалость грабанули: приставили стволы, отобрали дорогущую машину, деньги и обувь, и спасибо что не пристрелили, а просто выкинули босыми в грязь где-то за городом. Обычная в те времена история, это сейчас потянуло бы на целый роман.

На всякий беспредел бывает оборотка, и вот как раз оборотку и должен был делать этот мой герой. Познакомилась с ним вторично: он уже был весомый бандюк, а у меня была скромная роль терпилы, точнее - жены друга его детства. Это усугубляло всю тяжесть наших обстоятельств.

Но забавно было, когда на стрелке мы обсуждали не детали спецоперации, не наши обиды, а последние альбомы Дэвида Боуи, последние концерты и выставки общих знакомых и стратегии игры в Варкрафт.

Слово за слово, и поняла я, дура, что встретила на той стрелке свою роковуху. То есть мало мне было двух мужей, мне подавай страсти-мордасти и любовь до гроба с другом мужа - причем гроб этот отнюдь не был перспективой дальней и туманной. Было очевидно, что пристрелят его скоро, а при моем темпераменте - я лягу рядом с некрасиво простреленным черепом или прободным ранением в брюшную полость. Причем неясно, кто нас уложит во гробы раньше: конкуренты-бандюки, оборотни в погонах или мои мужья, вполне способные на всякие отелловские выходки.
И никакой романтики, честное слово, в этом я не видела. Надо отдать должное роковухе: он это тоже ясно понимал. Поэтому встречи наши в дальнейшем шли по сценарию "и хочется, и колется". Невинный флирт, глаза в глаза, иногда кабаки и танцы - но все предельно целомудренно и под предлогом общей обороны от злого врага-беспредельщика.

Пока однажды он не приехал ко мне и не предложил покурить на свежем воздухе. К тому времени в мыслях своих я уже бежала с ним в Новую Зеландию или вообще на другую планету, и лежала с ним в общем гробу, усыпанном хризантемами, и прокрутила все возможные сценарии между этими двумя - ну, короче, девочка поняла, что попала. И тут начинается чистый сюр.

Поехали мы за город. Сели покурить, с видом на несжатые поля. Трава крепка и танки наши быстры. Меня вставило так глубоко и сильно - что до своего дома я доехать не могла. Чего уж там: я забыла свой адрес, и остановились мы у дома моих родителей. Кажется, он к полям был ближе, чем мой. Роковуха был примерно в том же состоянии: зыркнул вослед мне как волк, исполненный очей и умчался прочь по газону, раздавив при том песочницу. А я на автопилоте поехала на лифте. Домой. К маме.

Мама у меня женщина заботливая и проницательная, чует материнское сердце, когда с дочьерью нелады.
Увидев внезапно на пороге усталую меня, она решила поговорить за жизнь. То есть вообще за всю мою жизнь, оптом. Выяснить, наконец, какие мои планы на светлое будущее, как на работе, забрала ли я диплом из института, что я себе вообще думаю и чем моя жалкая сущность может быть полезна для общества...
Короче, у вас есть мама, которая умеет пилить мозг? Тогда суть этого разговора до вас доносилась не раз. Но до меня она доносилась с трудом.

В моей голове ржавым гвоздем о цинковые стенки стучала одна спасительная не мысль даже, а телеграмма от ангела-хранителя: попей воды. НАДО ПИТЬ ВОДЫ! Воды себе налей, пока не померла, и мамаша твоя тебя не спалила! Чайник на плите, из крана не пей, будет хуже.

А мамы же - люди настойчивые, им мало самим высказаться за вашу жизнь, им нужна обратная связь.
И вот я молча делаю решительный шаг на кухню, навстречу жизни, маме и чайнику.

И тут оказывается, что кухня наша, квадратная девятиметровая коробочка в греческом кафеле - это тоннель в Бесконечность. Изгибающийся, пульсирующий узкий тоннель, с поворотами и изгибами, как у ленты Мебиуса. И на переднем краю этого тоннеля сидит мама, которой нужно отвечать за всю мою жизнь, а на дальнем конце тоннеля, в ста парсеках отсюда - чайник на плите. И в нем - спасение. Вода. И сердце тук-тук, ангел-хранитель уже орет изо всех сил "Пей, дура, помрешь же!!!" И и какого-то постороннего тезауруса, из ноосферы, выплывает враждебное слово "передоз", к курению кастанеды не имеющее ну никакого отношения.

...и я бреду сквозь сжимающиеся стены, раздвигаю собой неумолимо сужающееся пространство, рассекаю горящее время - и хватаю спасение. То есть чайник. А мама все говорит, говорит, что она говорит, надо отвечать, надо отвечать?

а я уже почти сделала спасительный глоток! Но ангел-хранитель не дремлет, тюк меня ржавым молотком по темечку:
- ...ты вообще слышишь, что я сказала?! Не пей из горла, как скотина, возьми стакан!

Это голос мамы, долетело, с другого конца Бесконечности, мама, говорит, стакан, вода, спасите меня, она будет злиться, она меня спалит, стакан, где у нас стаканы...
Мы с ангелом успели, мы смогли - я нашла стакан! А мама все говорит, говорит что-то мне. А чайник - вот он, у меня в руках, и вот стакан, стакан на стол, чайник над стаканом, воду пить, воду в стакан пить, спаси меня, я гибну, мамочка, вода стакан мама

-...ты вообще безрукая - воды налить не можешь, чтобы не пролить?!!

И тут я на мгновение пришла в сознание, время сжалось, а пространство перестало гореть и изгибаться. Я стою на кухне, передо мной стакан, и я лью в него весь этот долбанный чайник - на стол, на пол, на ноги себе и не могу остановиться - потому что пытаюсь услышать и понять, что ж она мне говорит!

Ну, в общем, попила я. И как-то даже прервала разговор о своем беспросветном будущем, сославшись на головную боль. И добрела до детской своей кроватки породы "вертолет". И тут - опа! - новости: предки заменили мое девичье ложе на приличный велюровый диван пунцового цвету. Разбирать его, ясен пень, сил не было, легла как стояла, спасибо ангелу-хранителю - нашлись подушка с одеялом и тайное знание, как снять с себя обувь, чтоб еще одного скандала не было.

И снится мне, или видится - вся наша жизнь с роковухою. И как мы счастливы на какой-нибудь Майорке или Кипре, недели две. И как мы вернулись, и он из дому по ночам уходит на поганые дела свои, а я сижу одна и нервно курю наедине с холодильником. А потом возвращается, и я плачу наедине с наволочкой. И как в один непрекрасный день - звонок в дверь, а там товарищи его боевые, рожи бандитские хмурые, стоят и рассказывают мне: как все, короче, случилось, на Молдаванке, возле мусорных баков, два пулевых, умер на месте, отомстим, чем помочь надо, говори всегда, не оставим в беде. Все так ясно, так наперед ясно, как мама хотела от меня услышать.

А потом я вижу его. Смотри мне в глаза, не отводи взгляд, смотри на меня - ты видишь, я горю, от одного твоего взгляда горю, ты слышишь, так хочу к тебе, так надо - и я падаю навстречу, и оттуда, из пустоты, тянутся сухие сильные руки.
И эти руки как пламя, как огненные плети, они душат меня, и я понимаю - что вот он какой, сам сатана. Слово из того же тезауруса, что и "передоз", кстати. Вот они, дьявольские утки, сатанинские соблазны: и жгут, и душат. Воздуха почти не осталось, мне нечем дышать, но я не могу ни остаться, ни убежать, я даже проснуться... ангел-хранитель мой - существо рациональное и бдительное. Вовремя спихнул меня с дивана.
Очнулась я на полу внутри пододеяльника. Каким образом я попала внутрь, между одеялом и пододеяльником, и тем более - умудрилась намотать простыню себе на шею, как петлю - этого я уже никогда не узнаю.

Но, да, будущее я увидела, и довольно точно. Роковуху мою застрелили на Молдаванке, при попытке к бегству, с еще двумя подельниками. Примерно через год после описываемых событий. Но мы с ним больше не виделись, и, насколько я знаю - дружбаны его пришли рассказать об этом к милой, славной девочке-фарцовщице из числа наших общих знакомых.