У него было усталое лицо. Он закурил. Сигарета идет ходуном. Руки дрожат. Пожалуй, последняя сигарета в его жизни. Глубоко затянулся. Закашлялся. Слабак, не может нормально покурить перед смертью. Позор. Жалкий придурок.
Вздох.
Открыл окно. Сел на подоконник. Третий этаж. Посмотрел вниз. И не страшно-то особо. Ухмыльнулся. Легко так разглагольствовать, пока не полетишь туда. Вниз. Головой прямо в жесткий и холодный асфальт. Или в собачье дерьмо. Чертов город. Он кинул сигарету на головы прохожих обывателей.
Слез с подоконника. Закрыл окно. Взял со стола хаотично разбросанные кусочки ваты. Сгреб их в охапку. Аккуратно забил ими окна, чтоб ни микроскопической щели не осталось. Затем выполнил те же действия и в отношении входной двери. Тщательно все осмотел. Оглянулся. В его однокомнатной квартирке не было больше никаких дыр, могущих связать его с окружающим миром.
Он оскалился, посмотрев на вентиляционный люк, собственноручно забитый сгнившим картофелем, который уже начал вонять.
Тут мочевой пузырь дал позыв, который ни с чем не спутать. Оскал сполз с лица, на нем опять появилось усталое выражение. Эта глупая физиологическая потребность вывела его из некой эйфории, которая именно в этот момент была столь желанна… Силы куда-то ушли, оставив лишь скелет, обтянутый кожей. Он сделал вялое движение рукой, словно желал до чего-то дотронуться. И сразу же обмочился на месте, стоя в двух шагах от имевшего довольно жалкий вид писсуара. Он ощутил, как кипяток темным пятном расползается, все увеличиваясь, по его черным брюкам. Живительная влага стекала по штанинам прямо в поношенные ботинки. Он зажмурился. Не так представлялись ему его последние мгновения. Крик отчаяния вырвался из сухих уст обреченного. Глазные яблоки стали раздуваться. Удушье. Он упал на пол в бессилии. Мокрые штанины противно прилипли к ногам.
Он пролежал так минут пять. Собрался с силами. Встал. Отдышался. Немного полегчало. Нельзя же испортить такое событие.
Не обращая внимания на липкие штаны, головную боль, вселенскую усталость, бессмысленность бытия и другие тяготившие его проблемы, тело его довольно уверенно дошаркало до газовой плиты. Скрюченными пальцами он повернул все четыре вентиля. Почти мгновенно в нос ударил слабоватый запах газа. Пока слабоватый. Эта мысль его позабавила.
Он отшел от плиты и без разбега плюхнулся в большое кресло из псевдо-натуральной кожи. В его действия читалось все нарастающая уверенность.
Пришел тот момент. ЕГО момент. Сейчас он покажет, что обществу его не победить. Не на того напали. Он докажет. Он может. Выкинуть его из университета, не принимать на работу, конечно, было жестоко. Разглядывать на улице с тупым чувтвом совершенства на лице – тоже было не очень приятно. Обсуждать, осуждать, оскорблять, унижать, бить. Это не особо трогало, хотя и повредило не слабо его нестабильную психику.
Он широченно умильно-дебильно улыбнулся от уверенности в том, что такие как он – всегда геморрой для общества и правительства. Маргиналы. Экстримисты.
Шизофреники.
Он сейчас все и всем докажет.
Газ уже невыносимо завноял. Пора. Он поднялся с кресла. Подошел к плите. И…
Кто-то постучал кулаком в входную дверь.
Блядь. Какой козел приперся?
Может не открывать?
Но стук был слишком настойчив.
Кулаки сжались до такой степени, что даже задница напряглась, намертво закрывая задний проход.
Он открыл дверь. Она скрипнула. Вата посыпалась на пол рождественским снегом.
На пороге стоял его домовладелец. Лысеющий извращенец лет сорока, натягивающий спортивные штаны до подпородка.
Только этого козла еще не хватало.
-Привет, чувак, - заявил хмырь. –Вот проходил тут рядом, совершенно случайно, по делам своим…
-Вы вообще-то, этажом выше меня живете. Ну и случайность. Указующий перст Судьбы прямо.
Козел подмигнул.
-Парень, не строй из себя дурку, ты хорошо знаешь, что за тобой должок, аж за два меяца! Я за деньгами пришел! Лично трачу на тебя свое драгоценное время!
-Опаздываете на встречу с телеком?
Хмырь едва сдержался.
-Да, бля!
Он осмотрел этого ублюдка. Секундная улыбочка коварства озарила его лицо. Глаза заблестели.
-Проходите, ваши деньги внутри.
Скотина переменилась в лице.
-Это другое дело.
Он закрыл за ним дверь, немного хлопнув. Нервы.
Хмырь бесцеремонно пристроил свой зад на кресле.
-Деньги? – он надменно поднял одну бровь. Наверное, в каком-нибудь говняном американском фильме видел.
-Сейчас, - он это скорее как-то машинально ответил, так как остался стоять на месте, хотя и прикрыл ладонями крупное пятно на брюках в области паха.
Домовладелец принюхался.
-Парень, тебе не кажется, что газом воняет? Бля, точно – газ...
-Ничуть. Я проверял. Убедитесь сами.
Но козел уже потерял к этому всякий интерес. Наверное, только бабки его и интересуют в его жалкой пародии на жизнь.
-Денежки неси.
-Сию же минуту, - он опять так и не сдвинулся с места.
Хмырь достал сигарету из заднего кармана своих потрепанных спортивных штанов. Потом похлопал себя по всему телу в поисках чего-то.
-У тебя огоньку не найдется?
Он глупо улыбнулся, протягивая ублюдку зажигалку, рассекая густое облако газа, прочно осевшего по всему периметру маленькой квартирки.