Почему-то перестал удивляться неожиданным открытиям жены:
– Эврика, – воскликнула она, приветствуя меня сегодня утром, – я наконец-таки поняла, на кого ты похож!
Мягкие лучи солнца робко протискивались сквозь наглухо зашторенные окна в нашу маленькую спальню и рассыпались по полу, будто жемчуг случайно порванного ожерелья. Запах любви, который некогда нависал над нами, окончательно выветрился. Стоящий в углу шкаф, чуть приоткрытая в соседнюю комнату дверь, детская кроватка со спящим в ней ребёнком казались скучными и неинтересными.
В голове промелькнули кадры новых и давно забытых фильмов, портреты деятелей культуры, политиков, представителей науки, картины великих мира сего, скульптурные изображения древнегреческих богов, полубогов, просто героев, неизвестно чьи и по какому случаю сделанные фотографии… Словом, целая галерея несвязанных между собой образов и лиц. Я спокойно улыбнулся, бросив полный безразличия взгляд в сторону зеркала, и спросил:
– На кого, милая?
– На убийцу своих жён.

День прошёл как обычно. Я ни разу не подходил к телефонной трубке, жена ни разу мне не звонила. Я дождался, когда ливень заката полоснул по офисным стёклам и вышел на улицу. Ветерок забегал за шиворот распахнутой рубахи. Идти домой не имело смысла, поскольку именно там ждала меня женщина, ищущая, как мне казалось, смерти. Хотя… Чёрт его знает, что именно они ищут. Может быть, ощущение и смысл смерти является им во спасение. Мол, у нас нет ничего между ног, значит, у нас должно быть что-то над головой. Например, топор. Или секира какая. Я решил прогуляться и попытаться отбросить от своего сознания милые желания жены.

Полная луна давала о себе знать. Даже светофор на перекрёстке как-то неуместно и глуповато моргал.

Я почесал левое плечо правой рукой и решил думать о чём-то незначительном. Например, о том, что надо вызвать сантехника и наконец-таки починить этот постоянно капающий кран. Или о том, что уголок обоев на дальней стене спальни отходит. Надо приклеить. Ещё вспомнил такую вещь: плинтус, идущий вдоль стены по коридору, слегка пообтесался. Я пытался увлечь своё сознание бытовыми проблемами. Потом, прости господи, но я представил свою жену в объятиях соседа. Даже это не помогало. То ли сосед у меня какой-то не свежий, то ли ещё чего такое. Но жена в эту идеальную картину моего неблагополучия никак не вписывалась.

Три раза позвонил в дверь. Потом ещё три раза. И ещё несколько раз. Сбегал в ЖЭК за дежурным слесарем.

Когда тот взломал дверь, я не сразу сообразил, куда нужно было идти. Гулко прошёлся по коридору до самой кухни. Вернулся и сказал слесарю «спасибо». Он, видимо, думал, что я ему протяну идеальную бумажку, которая будет способствовать его благоприятной ночи. Но я, отодвинув слесаря рукой, прикрыл дверь. Здесь была невозмутимая тишина. Я почему-то перестал удивляться неожиданным открытиям жены.

Она, обняв нашего сына, спала, и ничто не могло тронуть мерного облака, парящего над ними.