Сегодня та самая ночь. Я с трепетом жду ее. Осознание того, что моя темная сущность вскоре получит желаемое, будоражит мне кровь. Сладкая нега возбуждения подкатывает к горлу и сжимает кадык цепкой хваткой. Зачем я себя ограничиваю? Ведь я и чаще могу удовлетворять свою страсть! Да, отвечу я. Именно так я и советую своим пациентам, но себя приходится сдерживать. Может, именно потому я с таким нетерпением жду этой ночи. Моя большая машина, в какой и подобает ездить успешным докторам, медленно барражирует по бульвару. Я люблю этот город. Но только не днем. Ночью он наполняется какими-то невероятными новыми красками, цветами и запахами. Что-то маняще-возбуждающее витает в тягучем сумеречном воздухе. В машине тихо играет джаз, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Бульвар залит желтым светом фонарей. Из кафе, которых полно здесь, доносится музыка и шумные голоса отдыхающих. За маленьким круглым столиком, соприкасаясь руками - молодая парочка. Между ними, в высокой узкой вазе, стоит красная роза. А вот шумная компания офисных работников, которые празднуют законную пятницу. Что ж, я тоже заслужил отдых. И, поверьте, он у меня будет! А вот, и та, за кем я слежу уже целую неделю, и с нетерпением жду встречи. Она попалась мне на глаза в прошлую пятницу в кафе, где я имею давнюю привычку обедать. Я уверен, что раньше ее не видел. Не думаю, что смог бы такое забыть. Она была идеальна, она была само совершенство. Ее русые волосы волнами спадали на белую кожу плеч. Узкое черное платье с глубоким декольте подчеркивало точеную фигуру. Она сидела у маленького, напоминающего грибок, столика, закинув ногу на ногу. Перед ней стояла чашка с дымящимся кофе. Девушка сосредоточенно набирала что-то в своем BlackBerry, мало интересуясь окружающими. Это было хорошо. Иначе мне не удалось-бы скрыть ту бурю эмоций, отчетливо различимую на моем лице. Девушка быстро допила кофе, рассчиталась, встала из-за столика. Ее прекрасный задок вильнул на прощание всем оставшимся в кафе мужчинам, и его хозяйка выпорхнула на улицу. Я заболел. Все выходные не находил себе места. А вдруг больше не увижу её?! Не выспавшийся, с красными глазами, в понедельник, за час до начала работы я появился у себя в офисе. Чем несказанно удивил свою помощницу Синтию, но та благоразумно смолчала. Я принял несколько пациентов. В пол уха выслушал их нытье о собственной никчемной жизни и ждал обеда. Ждал и боялся, боялся и ждал. А потом я бежал в кафе через дорогу, не обращая внимания ни на красный свет светофора, ни на дико сигналящие автомобили. Но сорок минут, безрезультатно проведенных в кафе, и пять чашек кофе почти меня доконали. Разочарованный, ненавидя себя, я подозвал официантку. И тут вошла Она. И обычное кафе словно озарилось светом. Я замер. Я как будто боялся спугнуть это видение. Девушка заказала салатик и капучино. Выложила на столик перед собой толстую папку с документами. И я успокоился. Теперь я знал: она вернется сюда завтра, послезавтра и все последующие дни. Потому, что на корешке документа я отчетливо увидел вензель адвокатской конторы, находившейся по соседству. Конечно, можно было уточнить все это у бармена. Старый толстый пень наверняка уже знал, что это за девушка и где она живет! Но этого делать ни в коем разе было нельзя. Излишняя заинтересованность для меня опасней электрического стула. Да впрочем, все это не важно. Я и так знал, что прав! Девушка ушла…. И вернулась на следующий день. Вот тогда-то наши глаза встретились, и мой мир перевернулся окончательно! Она улыбнулась мне, и я умер… и снова воскрес. В тот вечер я начал приготовления. Эта встреча должна стать особенной! Такой красавицы, щемящей сердце, у меня еще не было. Все предыдущие девушки были хороши, но не так! А последняя кукла - так вообще жуткая истеричка. Хорошо, что она быстро закончилась. Я ее в океан выкинул. Естественно, сначала разложив по пакетам. Ну, да ладно, эта встреча будет другой. Я знаю! Автомобиль мягко шуршит шинами по гладкой поверхности асфальта. Объект моего желания идет к своему дому. Я проследил за ней. Свою машину она оставляет на стоянке в сотне шагов от своего жилья. Надо признать, что квартира у нее в очень хорошем районе. Видно как для начинающего адвоката, или кто она там, зарабатывает неплохо. Вот она подходит к предварительно разбитому мной фонарю. На улице тихо. Шумные кафе остались позади. Обгоняю девушку. Останавливаюсь, включаю аварийку, выхожу. Стремительно, словно у меня что-то случилось, иду к открывшемуся багажнику. Девушка меня видит. Ловлю это боковым взглядом, но не обращаю внимания. Смотрю в багажник, растерянно оборачиваюсь. - Простите, - обращаюсь к ней, и как бы даже не узнаю, - Вы не могли бы мне помочь? - Да? – она смотрит и улыбается. Мое сердце останавливается! Я делаю удивленные глаза! - Это Вы?! Она подходит ближе, ее ослепительная улыбка туманит мое сознание. - Точно. А Вы тот парень из кафе, что упорно пялился на меня всю неделю? - Простите! – опускаю глаза, - Я, наверное, был слишком навязчив! - Да нет, - ее бархатный голос лишает меня воли, - Все нормально! Так что у Вас случилось? - Да колесо стрельнуло! – горько говорю я, - А запаску вытащить сам не могу. Надо рычажок подержать. Вот же машины делают! - Ну, давайте подержу! – она подходит к багажнику и заглядывает в него. – Где? Багажник затянут полиэтиленовой пленкой. Но удивиться девушка не успевает. Игла шприца вонзается в шею, я подхватываю обмякшее тело и укладываю в багажник. Оглядываюсь. Тихо. Место я проверил. Так сказать «мертвая зона», ни камер, ни лишних глаз. Хотя и на виду у всех. Сажусь за руль. Через квартал сворачиваю на шоссе, ведущее за город, к побережью. Все прошло как надо. Я счастлив. Моя дорогая супруга Лиз знает, что на все выходные я уехал в Вегас на симпозиум. В общем, все выходные мои, вернее наши. Мысленно улыбаюсь и оглядываюсь в сторону багажника, словно могу сквозь железный кузов автомобиля разглядеть свою прекрасную незнакомку. Еще раз сворачиваю, выезжаю на узкую дорогу и теперь еду вдоль берега. Черные буруны волн разбиваются о камни, холодный сильный ветер с океана перехватывает дыхание. Окна машины открыты. Я наслаждаюсь. Делаю музыку громче. Саксофон заливается джазовыми пассажами. К маяку ехать миль двадцать. Мне его давным-давно показал один пациент. Места там безлюдные. Маяк вот уже как лет пятьдесят не используется. Мой пациент купил полуразрушенные строения и любил часто сюда приезжать. От людей прятался. Страдал депрессией. Говорил, океан его успокаивает. Умер пару лет назад, застрелился. А наследника на маяк так и не нашлось. Одним словом, никому не нужный бесхоз. А вот мне пригодился! Подъезжаю к постройкам. Глушу двигатель. Выхожу. Над входом в сторожку смотрителя висит одинокая лампочка, которая больше привлекает мошкару, чем разгоняет тьму. На пороге меня ждет моя «ручная зверюшка». Я его называю Игорь. Когда-то я практиковал в психиатрической лечебнице. И это маленькое «исчадие ада» подобрал там. Вернее, это оно ко мне привязалось, а мне стало его жалко. Бог жесток. И Игорь этому красноречивое доказательство. Почему не дать этому ребенку умереть при рождении? Уродства младенца были ужасны. Большая голова, с перекошенным в левую сторону лицом, узловатые пальцы, больше напоминавшие клешни, и явно выраженный горб. А со временем оказалось, что ребенок, кроме всего прочего, еще и умственно отсталый. Когда я приехал в лечебницу, ему было 14 лет. Сегодня Игорю тридцать. Хорошо, что с недавнего времени у меня появился этот маяк. Раньше приходилось трудно и со своими желаниями и с Игорем. Однако он оказался очень хорошим помощником, даже я бы сказал незаменимым. И молчаливым… говорить нормально, он так и не научился. А те звуки, которые он издает, я прекрасно понимаю. А большего мне и не надо. Обычно я приезжаю сюда раз в неделю. Привожу еду и чистые вещи. Но сегодняшний приезд особый, и Игорь это знает. Ведь я уже вчера начал приготовления, когда приехал на маяк, и дал ему поручения. И теперь он ждал меня, тоже радуясь возможности побыть со мной подольше. Он видит меня и идет навстречу, прихрамывая на обе ноги. Я улыбаюсь. Он тоже корчит рожу в чудовищной улыбке. Это я сейчас уже привык, а раньше от этого зрелища меня озноб брал. - Ииииии, ооооууу, ккккккмммм! - мычит бедное создание. - Я тоже рад тебя видеть! – хлопаю его по сгорбленной спине. – Доставай пакеты из машины. Игорь отворяет дверь и лезет в салон. У меня пронзительно звонит мобильник. Вздрагиваю от неожиданности. - Алло, - осторожно говорю я. На том конце «провода» узнаю знакомый голос. Это Миранда, жена одного моего пациента. Она всхлипывает, ее голос срывается на плач. - Доктор, это Миранда! – отрывисто произносит женщина. - Я узнал, Миранда, что случилось? – мое самообладание возвращается. Игорь с большим пакетом выбирается из машины. Я хочу его предупредить, что он тяжелый. Но Игорь цепляет его за дверцу. Пакет рвется, рассыпая содержимое по всему салону. Игорь непонимающе смотрит на похудевший пакет. - Вот дерьмо! – вырывается у меня. - Что?! – из-за этого косорукого урода я совершенно забыл, что Миранда на линии. - Это не Вам, Миранда! – стараюсь говорить спокойно. – Так, что произошло?! - Джон, - Миранда всхлипывает, - Это Джон, он вылез на карниз и хочет прыгать. Кричит, что лечение не помогло! - Вы уже звонили 911? - Да, полиция здесь! - И чем, я могу помочь? - Джон требует, что бы Вы приехали! Иначе он прыгнет! - Миранда, - оглядываюсь в растерянности по сторонам, - я в аэропорту, мой самолет сейчас вылетает! Слышу в трубке рев. - Сэм, пожалуйста! Вы же его знаете, он прыгнет! - Миранда, - стараюсь придать словам твердость, - Я не могу! - Доктор, пожалуйста! Только Вас он послушается! «Вашу мать!» Я матерюсь в сторону. Мой горбун, который наблюдает весь разговор, втягивает несуразную голову плечи. - Хорошо, Миранда, я приеду! «Это же надо!» Всхлипы в трубке почти прекращаются. - Правда?! Спасибо Сэм, спасибо! Я Джону скажу! - Скоро буду! - еще раз чертыхаюсь и отключаю телефон. Открываю багажник. - Игорь, - зову горбуна, - Бери девушку. Его глаза смотрят на рассыпанные продукты, а потом на меня. - Ииум, - виновато кивает головой. - Молодец! – мои губы сжимаются в тонкую полоску, - Хвалю! Брось, потом приеду, соберешь! Бери пока эту. Секунду глаза горбуна застывают на прекрасном лице спящей девушки. Крепкие, скрюченные, как клешни, пальцы хватают мою красавицу, перебрасывают через горб, и калека ковыляет к сторожке. Я иду за ним. Открываю двери. Он пыхтит. Дальнее помещение специально переделано для моих утех. Горбун заносит туда девушку. Кладет на широкую кровать. Смотрит на меня. - Нет, - говорю я, - не надо ее вязать. До того как я приеду она не очнется. Выходим, я закрываю обитую железом дверь на тяжелый висячий замок. Большой ключ ложу в карман пиджака. Быстро иду на улицу. Подхожу к машине. Смотрю на рассыпанные продукты, и снова матерюсь. Захлопываю дверь. Сажусь за руль. - Я быстро! – киваю горбуну, который виновато и почему-то печально смотрит на меня. Отъезжаю. Что есть силы жму на педаль газа, автомобиль мчит по дороге. Меня уже не радует ни музыка, ни океан, ни такой прекрасный вечер. «Джон, Джон! Твою мать, с…..ый ублюдок! Ты не мог завтра убиться? А лучше даже вчера!» Устал я от этих психов и неврастеников. Вот как среди них остаться нормальным?! Страшный удар слева обрушивается на мою дорогую машину. Кузов сминается как картонная коробка. Автомобиль волочет по дороге. Я слышу скрежет рвущегося метала. Я не знаю что это… Все останавливается… мир замедляется… я не чувствую тела… глаза залиты кровью… но боли нет, просто ужасно обидно. Что же это за непруха такая сегодня! А как хорошо все шло! Слышу голоса. Они приближаются. Не могу различить ни слова. Но почему-то вдруг осознаю, что это я выскочил на перекресток и попал под двадцатитонный грузовик. Веки смыкаются, и нет сил их открыть. Слышу, кто-то пытается звать меня, пытается добраться до меня. Но я отдаляюсь… я ухожу… я уже ушел. Мой мир остановился… и только алый ручеек бежит по моей щеке. ********** Кристен открыла глаза и уставилась в темноту. Память упорно не хотела возвращаться. Девушка мигнула пару раз, словно стремясь перезапустить умственную деятельность, как порой поступают с компьютерами, нажимая на кнопку «reset». И вроде у нее получилось. Она стремительно вспомнила симпатичного мужчину из кафе, где обедала последнюю неделю, когда перебралась на новую работу. Вспомнила, как шла домой, как тот мужчина попросил помощи. Вспомнила, багажник застланный полиэтиленом. «Черт!» Девушка резко села, глаза попробовали обшарить темное пространство. Единственным источником света, оказалось узенькая полоска под дверью. Кристен бросилась к двери. - Эй! – прокричала она, ударяя по двери, - Есть там кто?! Дверь глухо брякнула от удара. - Эй! – не унималась девушка, - Меня кто-то слышит?! Помогите! Вновь ударила по двери, та тяжело отозвалась, и безропотно начала принимать удары за ударом, слабых девчачьих рук. Но двери было все равно, ей было не привыкать. - Эй! Люди! Кристен не затихала ни на секунду. Однако довольно скоро ее кулачки распухли и налились острой болью. Девушка всхлипнула. - Эй, меня кто-то слышит?! Развернулась спиной к двери и принялась колотить ногами, внезапно отметив, что на ней только одна туфелька. Сняла ее и каблучком с силой ударила по железу. Что-то хрустнуло, и девушка скорее почувствовала, чем увидела, что каблучок ее модных туфелек отлетел куда-то в угол комнаты. Прижав сломанную туфлю к груди, она сползла по двери вниз, обняла руками колени и зарыдала. Игорь уже час не находил себе места. В глубине сторожки смотрителя раздавались отчаянные вопли девушки. «Очень красивой!»: как отметил про себя Игорь. Он в отчаянии посмотрел на сторожку и вновь перевел взгляд на дорогу. - Доооооаааатттаа, - промычал он. Своим скудненьким умом горбун прекрасно понимал, что его любимый доктор уже давно должен был приехать. Но его не было! И Игорь до слез в глазах вглядывался в темноту, мечтая только о том, чтобы увидеть свет фар. Крики девушки внезапно стихли. Горбун оглянулся и побрел к полуразрушенному ветхому зданию. Его нога наткнулась на что-то в траве. Он нагнулся и подобрал яблоко, уроненное из разорванного пакета. Игорь тупо уставился на зеленый большой фрукт, а затем снова обратил взгляд на дорогу. Крики и удары в железную дверь возобновились. - Мммммммааао, - пробормотал Игорь. Его сгорбленное тело развернулось, а ноги поволокли его к берегу. С трудом спустившись по каменистому склону, калека уселся на валун. Тут тоже были слышны крики, но гораздо глуше. И вовсю шумел океан. Наглая чайка, завидев старого приятеля, спланировала на каменистый пляж и по-деловому зашагала к горбуну. Тот увидел ее, протянул руку, и улыбнулся своим перекошенным богом лицом. … а первые лучики солнца выглянули из-за горизонта. Кристен потеряла счет времени. Она напрочь отбила себе руки-ноги и сорвала голос. В конце концов, затихла раздавленным комочком под дверью и забылась тяжелым сном. Разбудил ее шум в соседней комнате. Девушка встрепенулась, быстро вытерла ладонью лицо и прислушалась. Сквозь щели в крыше пробивалось солнце. В комнате образовалась полутьма. Удалось разглядеть кровать, на которой она очнулась, грязный умывальник и такого же вида унитаз. Под одной стеной был большой железный стол. Убранство было прямо - таки спартанским. А за дверью действительно кто-то был. Этот кто-то ходил по комнате, издавая при этом звук, словно подволакивая ноги. - Эй! – девушка осторожно подала голос, почти прижимаясь губами к дверному косяку, - Тут есть кто? Звук шагов резко оборвался. Девушка прислушалась. - Ну, я же слышу, там кто-то есть! Тишина. - Ну чего вы молчите?! Выпустите меня немедленно! Что за идиотские шутки?! Я юрист, я вас всех по тюрьмам затаскаю. Тишина. - Отвечайте сейчас же! - голос девушки перешел на визг. Шаги возобновились и постепенно затихли. Кристен поняла, что их обладатель вышел из комнаты. Она даже услышала звук захлопнувшейся двери. Пленница тяжело вздохнула. Она заставила себя подняться на ноги. В полутьме дошла до умывальника, покрутила кран. К ее удивлению, из ржавого носика потекла тонкая струйка воды. Девушка подставила под струю ладони, умылась. Вода была не очень приятной на запах, но как отметила про себя Кристен, вполне приемлемой. Умывшись и справив малую нужду, она почувствовала себя значительно лучше. По крайней мере, на столько, на сколько вообще в такой ситуации возможно. Вернулась к кровати, присела на краешек. - Так, что мы имеем... – попыталась она поразмышлять, - Я еще жива, и вроде цела, по крайней мере, в физическом плане. Но я понятия не имею, кто меня похитил и где я сейчас! Губы скривились в ехидной улыбке. - А вот если бы я это знала, то все бы конечно изменилось! Боже, и как же я в это вляпалась?! В животе буркнуло. - Хм, интересно, времени сейчас сколько? Кристен задрала голову к потолку. Узкие щели в нем были. Именно поэтому солнце смогло проникнуть в этот каземат, но потолок был настолько высок, что добраться до него девушка не видела никакой возможности. Она пробовала изучать стены, каждую трещинку, каждую мелочь, что могла бы помочь выбраться. Но изучать особо было нечего. Через какое-то время, устав от бесцельных поисков, Кристен легла на кровать и закрыла глаза. Живот тут же дал о себе знать. Девушка поняла, насколько проголодалась. - Эй, тюремщики, - крикнула она в отчаянии, - может, пожрать чего дадите? Тишина. Она подошла к умывальнику, зачерпнула воды и поднесла ко рту. С опаской принюхалась и выпила. Вода была теплая, и на вкус как тухлые яйца. - Сероводород?! – удивилась пленница, - А где это у нас такая вода? И вдруг ее пробило словно током. Она ошарашено огляделась по сторонам. - Я помню, - прошептала Кристен, - это на старой водонасосной станции. Но она давно закрыта. И разрушена! Нет, это не может быть там. А кто же еще питается от той скважины? Девушка обхватила ладонями лицо. Прошлась по комнате. Крик чаек оккупировавших крышу, заставили ее поднять голову. - Ну конечно! – глаза ее просветлели, - Чайки, шум прибоя! Это старый маяк! Точно он самый! И тут же улыбка сползла с лица. Кристен знала, что это самое глухое место, сюда никто никогда не ездил. Никогда и никто! Это место словно отталкивало людей. Ее здесь никто не найдет, даже случайно. Горбун провел остаток ночи на пляже. А под утро даже задремал. Это была ужасная дрема, он бежал во сне куда-то, кричал, падал, и расшибал себе в кровь лицо. Когда чайки разбудили его окончательно, в нем появилась твердая уверенность, что с доктором Сэмом, случилась беда. Горбун вернулся в сторожку. Криков не было. Видно, уснула девушка, с облегчением подумалось Игорю. Он бродил от стены к стене, пытаясь понять, что делать. Его шаги услышала пленница. Горбун был подавлен и растерян. Ему ужасно хотелось есть. Но доктор вчера так и не дал разгрузить пакеты с едой. Игорь нащупал в кармане поношенного вязанного жилета найденное яблоко. Достал его. Посмотрел и отложил на стол. Надо срочно думать, что делать с едой. А девушка не прекращала звать его. Игорь вздохнул, и как мог быстро, вышел из сторожки. Под вечер (Кристен знала, что уже вечер, потому что света и без того малого, стало еще меньше) чувство голода притупилось. Девушка еще несколько раз пила вонючую воду, которая уже не казалось такой вонючей. - Хм, а я и не верила, что человек самое приспособляемое существо на планете! – пробормотала пленница, делая очередной глоток. Никаких звуков она больше не слышала. Только океан, своим шумом, заполонивший все пространство, и чайки. Но к вечеру что-то произошло. Сначала в соседней комнате раздались шаркающие шаги. Кристен затаила дыхание. Шаги приблизились к двери. Сердце девушки забилось в бешеном галопе. В двери, у самого пола, открылась маленькая створка, куда кто-то просунул алюминиевую миску, прикованную цепью. На ней одиноко лежало большое зеленое яблоко. Девушка медленно подошла, взяла его. Миска моментально исчезла в отверстии и створка захлопнулась. Кристен отпрянула от двери. - Эй, подождите! – крикнула она, - Подождите, говорю! Я знаю, вы меня слышите! Выпустите меня немедленно! Шаги за дверью затихли. И вновь обрушилась убийственная тишина. Эту ночь Игорь провел в сарае. Раньше там хранились лодки, а сейчас стояли только разбитые их остовы. Вот в одном из них он и устроил себе ночлег. Горбун сильно вымотался за день. Бесконечные попытки добыть еду успехом не увенчались. Мысли о судьбе доктора Сэма так же не оставляли его в покое. Он свернулся на старом, побитом молью, матрасе и захныкал, как когда-то в детстве. Смертельное чувство одиночества и невосполнимой утраты чего-то очень важного, накинулось на него. Хотелось выть и рвать жидкие волосы на голове. Спал без снов. И поутру за это был благодарен. Сны он не понимал и боялся их. Как же хотелось увидеть доктора Сэма! Игорь вышел из сарая и побрел к пляжу. Вчера он нашел старую рыбацкую сеть и сейчас очень надеялся хоть на какой-то улов. Сеть была старая и местами прогнила. Но калека все равно раскинул ее. Несколько раз, при этом падая и погружаясь с головой в холодную воду. Игорь спустился к пляжу, друзья-чайки приветствовали его криками и хлопаньем крыльев. Ковыляя по булыжникам, калека подошел к воде. У кромки он долго смотрел на вынесенную прибоем сеть. Бесформенной кучей раскинулась она на камнях. В ней было полно мусора, палок, пластиковых бутылок и тины. Горбун нагнулся и принялся разворачивать ее. Сеть намокла и была словно из свинца. С упорством обреченного человека, Игорь продолжал рвать себе руки о нити, пока не извлек из-под горы мусора два краба, причем один сразу вцепился ему в палец. Игорь инстинктивно тряхнул рукой, и краб улетел в пенистую волну. Второго краба он тоже отпустил. Членистоногое грозно расставило клешни и попятилось к воде. А еще Игорь нашел рыбину, но та к этому времени сдохла. Облепленную муравьями тушку он отбросил подальше, встал с колен и зашагал к сторожке. Подъем занял больше времени. У домика он прислушался. Тихо. Видимо, девушка еще спала. Стараясь не шуметь, он зашел в полуразрушенную хижину, которая давно стала его единственным и настоящим домом. У небольшой плиты открыл шкаф. «Ну почему накануне доктор Сэм заставил навести порядок и выбросить все, что на его взгляд казалось подозрительным?!» Еще и устроил бедному калеке основательную взбучку за бардак, что тот развел в сторожке. Из глубин шкафчика Игорь вытащил пакет с двумя заплесневевшими сухарями. Достал их, покрутил перед глазами. Грязным пальцем соскоблил серую плесень и засунул сухарь в рот. Методично зажевал. Сухой хлеб стал в горле. Пришлось запить водой из бутылки. Прожевал и ту же процедуру проделал со вторым сухарем. В результате тщательного поиска, на свет божий появилась полупустая банка арахисового масла и полкруга сыровяленой колбасы. Удивительно, как доктор ее не заметил. Рот калеки наполнился слюной. Он вытащил нож, соскреб слой плесени, отрезал маленький ломтик и поднес его к носу. Ноздри затрепетали. Колбаса показалась райской на вкус. С наслаждением прожевав ее, горбун заковылял к железной двери. Он положил оставшуюся колбасу в миску. Открыл заслонку под дверью и просунул ее туда, присоединив к ней и банку с арахисовым маслом. За дверью раздался шум. - Вы что издеваетесь?! – донесся до него возмущенный крик девушки, - Арахисовое масло и какая-то вонючая хрень?! Эй вы! Это какой-то особый способ садизма?! Выпустите меня немедленно! Девушка пугала Игоря. Девушки вообще пугали его. Они были непонятные существа. Все, кого привозил доктор, вечно кричали, плакали и дрались. Горбун сочувствовал доктору и не мог понять, зачем он вообще их привозит. А еще это были хрупкие создания, и они, почему-то, постоянно умирали. Игорь помогал избавляться от тел и в такие моменты ему всегда было жаль доброго доктора Сэма. Горбун потянул миску за цепь, но та не поддалась. - Нет, подождите! – услышал он женский визг. – Вы немедленно откроете дверь! Игорь промычал и потянул сильнее. Пустая миска выскочила из-под двери. Игорь быстро задвинул заслонку. - Ну, пожалуйста! - донеслось до него всхлипывание, - У меня есть деньги. Откройте дверь! Калека посмотрел на железные кольца с огромным замком. Тяжело вздохнул и вышел на улицу. Он еще какое-то время слышал удары по двери, плачь и крики, но потом и они пропали. Горбун заковылял в сторону низкорослого леса, с трудом обходя упавшие деревья и каменные завалы. Знакомые шаркающие шаги за дверью разбудили Кристен. Она спустила ноги с кровати, прислушалась. Ночью девушка замерзла и была несказанно рада найденному в углу комнаты старому пледу. Сейчас она сидела, кутаясь в него, и наблюдала за дверью. Когда узенькое окошко внизу открылось, Кристен бросилась к нему и присела на колени. На железной миске был скрюченный кусок мяса. Вслед за миской просунулась банка с арахисовым маслом. «Это что еще за питание?!» Брови девушки поползи вверх. Она осторожно двумя пальцами взяла колбасу и приблизила к носу. «Черт!» Кристен задохнулась от возмущения и от запаха тухлятины, исходившей от колбасы. «Они что издеваются?!» Она и сама не поняла, что прокричала. Кто-то на той стороне потянул за цепь, привязанную к миске. Девушка схватила ее. Она резко легла на пол, стараясь заглянуть в щель, чтобы увидеть своего тюремщика. Она услышала злое мычание, глаза уловили движение чьих-то скрюченных рук. Чье-то бесформенное тело на кривых ногах светилось в лучах солнца, проникающих в жилище. Лица она не увидела, но и этого было достаточно, чтобы от удивления выпустить миску. Та моментально скрылась за дверью, заслонка закрылась. И вновь наступила полутьма. Игорь целый день бродил по лесу. Вообще, лесом это назвать было трудно. Скорее наскальная растительность. Местность практически безжизненная. Хоть кору с деревьев объедай. Да и не сезон сейчас, ни грибов ни ягод. Хотя, что мог знать убогий калека о добыче еды! Дитя гуманитарной политики государства, причем абсолютно не приспособленное к самостоятельной жизни. Но горбун не сдавался, ему во чтобы-то ни стало надо позаботиться о девушке до приезда доктора. Иначе его будут ругать, а Игорю очень не хотелось расстраивать Сэма. Игорь любил доктора и готов был пожертвовать ради него всем. Вечером калека вернулся к маяку. С собой он тащил три яйца, отобранных с гнезда какой-то птицы, и тушку грызуна. Не умеючи, но очень стараясь, он разделал зверька. На разведенном тут же посреди двора костре, он запек его. Когда солнце уже садилось, еда была готова. Оторвав лапку и попробовав ее, Игорь, в принципе, остался доволен. Перекусив кусочком тушки и запив все это сырым яйцом, он понес еду девушке. Кристен уже с ума сходила от сидения в тесном глухом каземате. Ей казалось, что она тут вечность, и ничего в мире больше не осталось, кроме шума океана и крика чаек. Слез не осталось плакать, а голоса кричать. Масло она съела. А к колбасе даже не притронулась, однако через какое-то время девушка, морщась, съела и ее. К вечеру Кристен скрутило. Остаток дня она провела на унитазе. Хоть какое-то разнообразие. Услышав шаги, Кристен вскочила с кровати. - Послушайте, - прокричала девушка, - Я не знаю кто Вы! Выпустите меня, я уйду и обещаю никому не говорить, что со мной произошло! Правда, клянусь! Я не побегу в полицию! Единственной реакцией на ее мольбу была открывшаяся заслонка в двери. Туда привычно просунулась миска, от которой исходил аппетитный аромат жареного мяса. Кристен сглотнула слюну. Осторожно взяла миску. По виду напоминало кролика. Девушка с жадностью набросилась на еду, стараясь не думать, что бы это могло быть. Облизав пальцы, отложила миску. На дне ее обнаружила яйца. Девушка взяла их. Миска стремительно исчезла. Но заслонка не опустилась и сквозь нее пробивался хоть какой-то свет. Кристен мысленно сказала спасибо и вернулась к кровати. Покрутив перед глазами яйцо, она расколупала его. Приложила к губам и с силой потянула. Содержимое яйца упорно не хотело выходить. Сняв скорлупу больше, она увидела маленькую головку зародыша птенца. У Кристен заволокло глаза, она бросилась к унитазу. Ее рвало долго, конвульсии немилосердно сжимали каждую клеточку измученного тела. Немного придя в себя, она доползла до кровати. Подтянула колени к животу, свернулась калачиком и забылась тяжелым, но спасительным сном. Ночью Игорю снился сон. Он идет по пляжу. Океан спокойный. Ласковый ветерок приятно обдувает лицо. Чайки весело кружат над головой и не стараются, как обычно, залезть ему под ноги. У дальней скалы он видит одинокую фигуру в длинном дождевике. Это доктор Сэм, с радостью понимает Игорь. Он ускоряет шаг, стараясь побыстрее дойти до любимого доктора. Сэм смотрит на калеку грустным взглядом и не двигается с места. - Дооокаат эээммм! – радостно зовет его Игорь. Спотыкаясь на гладких булыжниках, он почти бежит. Но доктор не становится ближе. Игорь уже выбился из сил, однако не приблизился ни на шаг. - Эээээммм! - чуть не плача кричит Игорь. Доктор поднимает руку, словно прощаясь со своим воспитанником. Разворачивается и исчезает в набежавшей дымке. - Ееееееттттт! – кричит калека и просыпается. Солнце уже светило вовсю. Игорь вытер липкий пот с лица. Поднялся. Сегодня он опять ночевал в лодочном сарае. Вышел на улицу. Океан был спокоен как никогда. Игорь натянул прихваченный из сарая желтый длинный дождевик с широким капюшоном. Посмотрел на сторожку. Вздохнул и побрел вдоль берега. К полудню он вышел на трассу. Немного подумав, свернул направо. Игорь помнил, что где-то тут должна быть бензозаправка. Порой доктор брал его с собой покататься. Иногда они останавливались у небольшого магазинчика на трассе, где Сэм покупал сладкое и вкусное мороженое. Оно всплыло перед глазами калеки. И горбун отчаянно застонал. - Ддоооооаааттаа! Вытерев брызнувшие слезы, Игорь побрел вдоль дороги, пугаясь редко проезжающих автомобилей. Некоторые притормаживали, наверное, хотели подвезти, но Игорь резко отворачивался и машины уезжали. К заправке он добрел, почти выбившись из сил. Остановился у желтой стены здания, облокотился на нее, дыхание было тяжелым и прерывистым. Его рука скользнула в карман и извлекла купюру в десять долларов. Доктор не давал Игорю деньги. Зачем они ему?! Но это новенькая хрустящая бумажка как-то глянулась калеке, когда они были здесь несколько месяцев назад. Сэм не стал ее забирать. Игорь иногда доставал ее, нюхал, шелестел ею. Он понимал, для чего нужны деньги, но никогда их для этого не использовал. Эта банкнота была скорее игрушкой. Держа купюру в вытянутой руке, он зашел в магазин. Скучающий парень за прилавком не обратил на посетителя никакого внимания и все также продолжал разглядывать комиксы, как и десять минут назад. Телевизор за его спиной передавал выпуск новостей. Игорь оглянулся. На полках был хлеб и много еще чего знакомого и вкусного. Калека дотащил тело до прилавка и ткнул бумажкой в продавца. Тот поднял глаза, лицо калеки закрывал капюшон. - Чего тебе? – протянул парень, не переставая жевать жвачку. - Ээээаа! – промычал Игорь, махая десятью долларами в сторону стеллажей с хлебом. - Глухонемой? – флегматично произнес парень, - Ладно, сколько тебе? - Эээээааа! - На все? – переспросил парень Игорь понял вопрос. Он хотел купить еще те печенья в синем пакетике. Их всегда привозил доктор. Немного подумав, он утвердительно кивнул. - Окей, - кивнул в ответ парень. – Пакет давать? - Ааааа! - Хорошо, - флегматичный парень достал с полки пять буханок хлеба, сложил их в полиэтилен и со сдачей положил все это на прилавок. - Прошу! – сказал он и замер. Странный посетитель в этот момент уставился в телевизор и часть его лица открылась. Такой огромный картофелеобразный подбородок парень еще не видел. - Эаэак! – промычал горбун, указывая скрюченным пальцем на экран. На фоне фотографии доктора Сэма, миловидная дикторша с печальным лицом что-то говорила. - Громче? – парень отвел глаза от подбородка посетителя и пультом добавил громкость. - Как мы сообщали ранее, - вещала дикторша, - Известный психиатр доктор Самуэль Аткинсон погиб в автомобильной катастрофе, что произошла в пятницу вечером на 28 трассе. Сегодня состоятся похороны. Служба пройдет в церкви Святого Джеймса. Мы выражаем искренние соболезнование семье погибшего. Картинка сменилась и там уже были другие события. - Вы знали его? – спросил парень - Оааооо, - почти проревел калека и стремительно выбежал из магазина. Он брел по дороге, прижимая пакет с хлебом и не веря услышанному. Спотыкался. Камни, словно специально, прыгали под ноги. Запах еды щекотал ноздри, Игорь отломил кусок от буханки и попробовал съесть, но тот застрял в горле. Небо к вечеру стало затягивать тучами. Первые капли дождя упали на землю. Горбун с трудом волочил ноги. Из груди рвался вой, страшный и обреченный. Кто он теперь, как он теперь сам? Дождь пошел сильнее. Машины обгоняли его, обдавая потоком воды. Возле знакомого поворота Игорь остановился. Посмотрел на мокрый пакет с хлебом. Поднял голову к темному небу, которое все сильнее и сильнее извергало потоки воды, и закричал во весь голос. И в этот крик вложил он всю боль, накопившуюся в нем. А холодные струи дождя били в лицо, перемешиваясь со слезами. Порыв ветра сорвал капюшон с головы. Игорь закрыл глаза, постоял так немного и решительно двинул к маяку. Шаг его стал уверенным и целеустремленным. До сторожки он дошел уже в полной темноте. Оставив пакет, он стремительно вышел. - Эй, есть там кто?! – донесся до него крик пленницы. Игорь долго рыскал в лодочном сарае, пока не вытащил из-под груды досок старую ржавую кирку. Волоча ее за собой, он ринулся в сторожку. Его шаги тяжело загрохотали по деревянному полу. Игорь внимательно присмотрелся к замку на железной двери и нанес сильный удар киркой. Замок лязгнул, но не поддался. Снова взмах, удар, искры сыплются в разные стороны. Ничего. Снова удар. Снова. Снова. Снова. Дужка со звоном отлетела. Игорь, тяжело дыша, прислонил кирку к стене у двери и отступил на пару шагов. Он знал, что скажет девушке! Он еще раз мысленно повторил эти слова. Он их повторял всю дорогу, пока шел сюда под дождем. «Игорь хочет кушать! Иди! Игорь хороший!» Он сможет. Обязательно сможет их сказать. Он должен! Он сможет! Сможет! Кристен провела ужасную ночь и такой же ужасный день. Она то забывалась в бреду, то снова просыпалась. Начинался жар. Она куталась в старый, потертый плед. И мечтала только об одном – умереть. Она понимала, что рассудок скоро оставит ее. Ведь никто же к этому не готовил. Да и как к такому можно подготовиться?! Целый день за дверью не было слышно никакого движения. К вечеру пошел дождь, и потоки воды полились сквозь щели в потолке. Лужи на полу становились все больше и больше. Забившись в угол, Кристен тихо выла. А потом что-то произошло. Поначалу она даже не поняла что. Услышала шаги, вроде те же, шаркающие, но, тем не менее, более уверенные. А за ними удары в дверь чем-то тяжелым. Кристен в ужасе закрыла глаза и смирилась с судьбой. Удары были сильными. Они отдавались глухим звоном в ее голове. И вдруг наступила тишина. И дверь, проклятая дверь, об которую бедная девушка содрала в кровь руки и ноги, отворилась. Кристен с животным страхом ждала того, кто войдет. Но никто не шел. Девушка робко двинулась к двери, щурясь от яркого света. Сделала шаг за пределы каземата, остановилась. Крик ужаса застыл в горле! На нее надвигался монстр. Огромная голова, стекшая, как восковая свеча, часть лица, торчащие желтые зубы, мерзкие нитки волос. Сгорбленное чудовище тянуло к ней клещеобразные лапы! Девушка попятилась назад. - Ииииааа оооээааа уууаат! – рычало существо, - Ииииии! Иииааа ооыыйй! - Не подходи! – Кристен уперлась спиной в стену, ее трясло. - Ииииааа оооээааа уууаат! – вновь промычал монстр, протягивая к девушке «клешни». - Не подходи! – рука Кристен нащупала рукоять кирки, приставленной к стене. – Не подходи! - Иииааа ооыыйй! - Нет! – безумно прокричала девушка. Широкий взмах, перекошенное ужасом лицо, удар! Чавкающий звук проломленного черепа, брызги крови. Оставив кирку торчать в голове монстра, Кристен отпустила древко. Прижала ладони к щекам, отступила. По лицу уродца потекла кровь. Он еще какое-то время постоял, странно открывая рот, и завалился на бок. - Иииааа ооыыйй! – прошептал он, и его глаза закрылись. Игорь оглянулся. Он стоял на берегу безбрежного океана. Легкий ветерок приятно обдувал лицо. Было хорошо и спокойно. Вдалеке он увидел знакомую фигуру. Сэм звал. Горбун улыбнулся перекошенными губами и пошел на зов. Теперь он обязательно дойдет, а доктор дождется своего любимого пациента.