Самолёт приземлился в Домодедово ровнёхонько в четыре с завидной точностью. Нетерпеливые сограждане повскакивали с мест, на ходу срывая вещички с верхних багажных полок и столпились в проходе. В юллюминаторы было видно как небрежно покидали чемоданы в тележки и помчали к зданию аэропорта, автобус исправно стоял у трапа, только нас почему-то не выпускали ещё полчаса. Но в конце концов всё же позволили сойти с трапа и доставили к новёхонькому, но уже замызганному зданию вокзала. Войти внутрь оказалось проблемой. Зал паспортного контроля не вмещал всех желающих. Внутри колыхалась ничего не понимающая толпа наполовину состоящая из пляжно одетых загорелых родителей с орущими чадами и публики, прибывшей из европов и других более осмысленных мест. Разобрать где начинается очередь к какому окну пограничников было невозможно. Я пристроилась к чуть обозначенной линии очереди, ведущей в неизвестное. Через минут тридцать продвинулась настолько, что можно было разглядеть - из пятнадцати вытянувшихся в ряд будок работает четыре или пять, поэтому хвосты очередей сливались у изголовья в один жирный нервный клубок у работающего окна и пытались саморегулироваться в праве прохода на родную землю. Иностранцы бессмысленно крутя головами, пытались понять куда же им идти, помогите, взывали они, где проход для иностранных граждан? Мутный взгляд озверелых глаз безразлично ответствовал "да, пошли вы, сами ничего не понимаем". Давка и ругань. Особо нервный гражданин в шортах, не выдержавший контраста с отдыхом разразился красивым, отборно-художественным матом, призывая хоть кого-то из администрации - ноль внимания, конечно, но порадовал публику, в основном таки сумевшую иронию выставить бронёй против супостатов неохотно принимающей обратно родины. Всего полтора часа толкотни в душном, тесном зале и ползущих по ногам колёсиков чемоданов, злоё, ненавидящее лицо тётки в пограничной форме и вы в России. На транспортёрных летах давно крутятся чемоданы вновь приземлившихся рейсов. Предыдущие свалены вдоль лент в кучи, но нигде ни табло, никакой другой объявы о том, где разгружался такой-то рейс, единственный дядька в форме аэропорта, сбрасывающий чемоданы с ленты посылает куда подальше. Ещё каких-то полчаса блуждания между сваленным на полу багажом и вдруг заметила свой масенький чёрненький - свобода, вырываюсь из клоаки полутёмного зала. Остаётся около километра, чтобы пересечь насквозь всё здание и прорваться к электричке. Велкам ту раша!