о, когда: путешественным днем
я вступлю в твой просторный корабль,
и с тобой мы вдвоем поплывем
в океанском по синей параболе.

это клево, скажи, Тринидад,
на песке, пока нету прилива,
изложить на верлибре трактат
тонким стеблем изгибистой ивы.

а когда рукописный устав
пропитает до ила построчно,
растворится, как ряби, листва
стихотворная в памяти ночи.

в ней купаются камни и ты,
нимфа звезд, отражений и плеска.
и по морю кочуют плоты
серебристого лунного блеска.

где у скул камня ветер уснул,
дышит синим сиянием вздох.
море тихо глазами акул
абрис видит ее белых ног.

а рассвет, как прилив, приползет
и по строчке заполнит слова
светлым небом и кинет-возьмет
галькой вдаль ночь, как камня овал.

так что жди, Тринидад, и мерещ
ловких абрисов девственный блик.
море — теплое, солнце и речь —
бесконечны, как в волнах — реликт.

«Скоро все запасы отойдут.
Где на полюсе надежды накопить?
Вот перо закончилось» — и тут
Пишет он в уме, как в ткани — нить:

«Мой корабь затерло среди льдов.
Ты, читатель, смог бы рассудить:
В одиночестве, как в космосе, — следов
Не оставить, не восстановить.

Ты, читатель, мог бы пожалеть,
Что на воздухе не застывает слов.
Только пар способен улететь,
А не мысль, торчащая средь льдов.

Только флаг под трепетом дрожит.
Звезды смаргивают время в виде дуг.
В компасе безвыходно лежит
Бывший вектор, а теперь недуг.

Если вспомнишь, о читатель, — пилигрим
Был бы рад твоим внимательным глазам…»
В книге мыслей все бело былым,
Да кому об этом рассказать?

—

Поэзия есть искусство границ, и никто не знает этого лучше, чем русский
поэт. Метр, рифма, фольклорная традиция и классическое наследие, сама
просодия — решительно злоумышляют против чьей-либо «потребности в песне».
Существуют лишь два выхода из этой ситуации: либо предпринять попытку прорваться сквозь барьеры, либо возлюбить их. Второе — выбор более смиренный и, вероятно, неизбежный.
—

Всякое сказанное слово требует какого-то продолжения. Продолжить можно по-разному: логически, фонетически, грамматически, в рифму.

—

Поэт — это тот, для кого всякое слово не конец, а начало мысли; кто,
произнеся «Рай» или «тот свет», мысленно должен сделать следующий шаг и подобрать к ним рифму. Так возникают «край» и «отсвет», и так продлевается существование тех, чья жизнь прекратилась.