До одури, до рыка, до хрипа
Надоело примерять костюмы
бесконечные,
которые на меня надевают
костюмеры
один другого бездарнее.
Из-за них не вспомнить своего лица.
Кажется, я не видел зеркала
Вот уже тысячу лет.

***
Стихи в неположенном месте.
Да и мысли не те,
Чувства не во время,
События не в тему.
Даже этот столбик,
такой нерушимый
пару веков назад,
кривится,
кренится,
как башня Пизанская,
тоже построенная не там
и не так.
И только сигарета,
выкуренная около метро,
чтобы не видеть это безобразие
хотя бы минуту,
Будет очень к месту.

***
В темном зале сидит слепой
И смотрит кино про любовь.
Такую же слепую,
К тому же, дикую, безмерную.
Заснул на середине.
Скучны все эти ваши
Заламывания рук на публику,
Да и смешны,
если быть честным.
***
На руке у каждого судьба выбита.
Все гадатели убиты.
Неясно,
То ли от увиденного,
То ли от безденежья,
Когда люди выжгли с ладоней
Каждую лживую черточку.

***
Сердце в коробочке пластиковой
В пыли и плесени
Валяется где-то.
Я давно его не видел,
Мы решили пожить отдельно,
Теперь мои губы-гусеницы
Постоянно растянуты на пол-лица.

***
Гулко. Глянцево. Глупо.
Зеркало, зеркало на стене,
кто всех?..
Забудем.
Устали от заученной фразы,
Устали от слова сказанного и нет,
Устали, утомились, пресытились.
Безразличная дымка туманная
Объяла целиком.
Даже зеркало устало вздыхает.
Ничего. Утопимся вместе во сне.
Еще тридцать восемь секунд,
Или всего лишь тридцать восемь столетий.
Совсем немного.

***
Как мог, слепой, я что-то знать,
Когда времена года даже
потерялись отчаянно?
Как мог,
когда сахар почти растаявший
с грязью напополам?
Как смел с губ окровавленных
слова обронить лживые, ржавые,
путанные, прошлые,
казалось, давно забытые.
Мог. Не мог. Мог бы.
Нет.
Времена года найдут друг друга,
Займут свои места , и
Все станет прежним.
Как и должно быть.

***
Ты видишь снег?-
Тает лихорадочно в ладони,
Заражая руку холодом тревожным.
Грязь разводами февральскими
До запястья к венам-
Крови раствор кирпичный
крошится,
рушится ветрами полувесенними.
Молчание невыносимое
Крадется,
Потом, не таясь,
пробегает мимо.
Спрячусь в снегу. Замерзну мирно.

***
Зверюга глухая, в цепи закованная,
В море выкинута.
Солью легкие крепкие,
как наждачкой содраны.
Рыка неслышно суше,
Рыка неслышно зверю,-
Только морю,
которое не хочет слышать.

Осенью глухой прокляты.
Теперь ей молитвы возносим.
О разном.
Все чаще о том, чего не случится.
Она не слышит ни слова.
Но слушает лучше,
чем кто-либо в мире,
И шлет в ответ то дождь, то солнце,
Лишь бы не прерывали
Музыку бесконечную
Наших надежд.

***
Душа заплатана сухими листьями,
Мысли оглохли из-за дождя,
Сердце бьется чуть слышно
крыльями птиц,-
Они улетают, ищут тепла.
Я осенью проклят,
Дождями небесными, как пыль,
к асфальту прибит.
И влюблен. Глупо. Немыслимо.
Улыбаюсь. Исчезну. Вмиг.

***
Сидеть в темноте- прекрасно,
Густо черной гуашью покрыт.
Нет костра- и так видно ясно,
Старик про море. Тихонько. Говорит.
Мне не слышно ни слова почти.
Моря не видно. За кадром.
А я сильно устала, старик.

***
Дождем проливным очистимся,
Город выдохнет,
Мы вдохнем,
И все, что было,-
Было сном,
Кошмарным липким сном.
Уйдем туда, где ночь гремит,
И будем праздновать,
Что дождь,
Что дождь очистит вмиг.

***
Фонарь. Робкие тени вокруг.
Порвут,
Как только выйдешь за круг.
Набросятся. Проглотят вмиг.
Лишь только б свет в них не проник.
И ночь глухая не услышит крик.
Полночный крик. Ужасный крик.
Кричи, кричи, заметишь ты
Сухой ленивый звук листвы.
И только. Только звук листвы.

***
Повешусь. На этой веревке.
Между мной и сердцем мира,
чей беспокойный ритм
глухим мощным взрывом
Раздается в ушах,
почти разрывая хрупкие перепонки.
Повешусь здесь. В надежде,
что смерть- лишь пустота,
где звуков просто нет.

***
“Подставное призвание”-
агентство для тех, кто так и не нашел себя
или трусов,
которым просто страшно признать,
кем они являются на самом деле.

***
Точка невозвращения.
Страх гудением мышцы сердечной
Оглушает.
Мир вокруг укрыт чехлом.
Картинка смазана,
Как будто ты в машине,
на скорости,
без управления,
льет дождь.
Я бегу, и время подыгрывает мне,-
Все быстрее и быстрее
с каждым вдохом.
Оно тоже хочет, чтобы я исчезла.
Мы вместе бежим от теней.

***
На углу дымчатой синей улицы
Открыто окно. Света нет.
На подоконнике мрачно ссутулился
Человеческий силуэт.

Я кошку лаем привычным
На забор зеленый загнал
И, кажется, потревожил
Человека усталого там.

На меня не меньше минуты
Задумчиво он смотрел,
Будто бы я просто дурень,
Который сидит все без дел.

И мне как-то сразу взгрустнулось,
К тому же, он так легко одет.
Я боюсь, что хозяин простудится.
Холодно. А он встречает рассвет.

***
Две тихих строчки на бумаге,
Десяток мягких, легких слов
Лежат так смирно, не летают
И ждут свободы от оков.

Когда до воли доберутся,
Услышишь крик в своих ушах,
Взрывной волной сердца собьются,
Пойдут мурашки на руках.

Всего две тихих строчки на бумаге
Визжат последнее “прости”,
Кричат до хрипа. Умирают,
Разлившись по твоей груди.

***
Упоительная горечь в венах
Струится ядовитым потоком,-
Верить уже не в силах,
Хоть и хочется. Хоть немного.

И утопиться бы в этой субстанции,
Заменившей горячую кровь,
И засмеяться бы в голос на станции,
Когда вновь услышишь зов.

А после этого еще немного
Помолчать, посмотреть на закат,
Лишь бы заставить еще чуть-чуть биться
То, что раньше стучалось и так.

И каждый день талдычить упрямо,
Что не книга, ни фильм, не греза,
Что живешь, а не снишься Адаму,
Который сидит все там же в садах.

***
Серой неизлечимой хворью болен,
Да так, что с головою
в мглою покрытое море,
чтоб легкие полны,-

А там, по волнам медной крови
Под Сати на спине сплавиться
И дышать. Глубоко дышать.
От соли легкие в ржавчине.

Белесым клубам Альбиона
Подставить прозрачное лицо
И растворившись в мокром холоде,
Забыться тревожным сном.

***
А как насчет капли темноты,
приправленной прохладой сумерек,
наполненной влажным туманным воздухом,
наполняющим твои внутренности?
Меняются цвета из розового  в синий,
из зеленого в серо-голубой.
Мир на миг может показаться призрачным,
Но его можно коснуться.
Он сам обволакивает тебя
Своими нежными щупальцами,
затягивая в глубины вечности ли?
                                         ночи ли?
                                         мысли?
Пока мы думаем об этом,
Он уже давно пустил вековые корни в сердце.

***
Запыленная пустота,
в которой лениво ворочается
мягкий, пушистый комок.
Каждым своим движением
Он собирает пыль,
оставляя лишь глянец пустот.
Становясь все больше и больше,
умирает. Наглотался пыли.
Теперь лишь мертвая тишина
Отражается в черных зеркальных стенах.

***
На секунду перестань дышать
  и закрой глаза.
Застынут лишь твои чувства и мысли,
переставшие циркулировать по телу.
Ты статуя. Ты остановка.
Ты- замершая Вселенная.
Не открывай глаза. Не нужно.
Сделав это, ты просто развеешь иллюзию.
Иллюзию солидарности мира,
который просто несется дальше.

***
Душа бьется о стенки сосуда-
скованной лживой плоти.
Пусть бьется дальше.
Ей никто не освободит дорогу.
Рано еще.
Поэтому гримируем кусок мяса,
Выводим на сцену
    и пусть играет.
Играет. Играет…

***
Беспрерывный показ слайдов.
Тела, лица, мебель, слякоть, глаза.
Глаза крупным планом. Секунда.
Картинка сменяет другую
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Ничто не оставляет отпечатка.
Все это сухо. Пусто.
Блекло.
… А может быть, у меня просто испортилось зрение.

***
Настолько все равно.
Так безразлично.
Этот фильм на заднем плане-
приглушите звук.
Какая пустая будничная тишина.
И как страшно не заметить окончание фильма.
Выведите припадочную из зала.

***
Вода льется с неба.
Рваные желтые лоскутки
Играют в догонялки по асфальту.
Грязь бледно-коричневого цвета
Всхлипывает под ногами.
Люди прячутся под зонтами,-
                       Зачем?
Все равно осенняя хмарь настигнет
  и поглотит.
Поддайся ей,
Стань частью этого пейзажа.
Гармония в обмен на человечность…
Честный обмен.
…Рыжая девушка внимательно смотрит,
Кивает и уходит,-
                           недостаточно ветра.

***
Все также нелепо скучаю,
 мечтая  о сладком завтра.
Разумом понимаю, что кажется все,
уходим со сцены,
крушим бутафорские кусты,
соловьев из папье-маше
    и луну.
Красавицу луну, что, казалось, светит так ярко,
Но это всего лишь картон,
подсвеченный искусственным мертвым светом.
Все так.
И думается мне, главный герой устал
или вообще… из другой постановки.
Но душа-то, дурочка ненаглядная,
Все продолжает играть,
мечтать о грядущем успехе.
И ведь не стащишь ее со сцены!
И грим отказывается смывать.
А, может, она одна жила, не играла?
Неважно. Плохо то,
 что слишком большие надежды возлагает на будущее.
Поэтому ее так легко столкнуть в грязь.
И стараться не надо.
…А она все плетет венки из ромашек и улыбается.

***
Мой страшный, серый, слякотный мирок,
тихо напевающий песни меланхолии,
Ты хрупок, как признание в любви,
Ты тих, как улицы города-призрака в дождливую погоду.
Твои дороги всегда грязные,
Твое небо бесконечно серо,
А на улице твоей всегда найдется пустая лавочка.
Мой милый, нежный…
Боюсь, что лишь я могу видеть в тебе
Случайных прохожих,
которые тепло и сочувственно улыбаются
                 каждому встречному.