Фашист

1.
Иван Емельянов исповедовал национал-социалистические взгляды. Всё началось с того, что в 8-м классе ему дали послушать песни групп «Коловрат» и «Вандал». Эти пропагандистские песни были для него чем-то вроде песен патриотических. Советский строй Иван презирал вместе с его символикой и песнями, ненавидел страну, в которой родился. Он мечтал спилить «серп и молот» со здания Государственной Думы и снять «звёзды» с кремлёвских башен. Гормоны танцевали под гимны Третьего Рейха.

Его не любили девчонки, а он полюбил Гитлера. На уроках по истории рисовал в тетрадке свастики и различное оружие. Более того, его восхищала история РОА. В связи с событиями на Украине Емельянов поехал к посольству Украины и стал выкрикивать: «Дави хохлов — спасай Россию!» К нему подошли охранники посольства и попросили не высказываться столь неприязненно для них. Иван начал с ними драться. Те вызвали бригаду врачей, потому что он был в неадекватном состоянии, что-то пел по немецки… Буйному молодому гражданину что-то вкололи.

Очнулся Иван только утром, когда обнаружил себя прикованным наручниками к железной кровати. Рядом было ещё около десяти коек, где спали молодые ребята. Это была ПКБ № 15, подростковое отделение. Он стал выкрикивать ругательные непечатные выражения в адрес тех, кто его приковал.

Потом в комнату ввезли каталку с едой. Ивана кормила с рук какая-то медсестра. В меню была рисовая каша на воде, какао и бутерброд. Медсестра ему понравилась. Емельянов спросил «Где я? За убеждения меня сюда забрали! Пытать таблетками будете». Сестра объяснила, что по законам Российской Федерации карательная психиатрия запрещена.

2.

Ни отца, ни одного из дедушек Иван не помнил, т.к. мужчины в его роду бросали своих жён. Ваня пытался любить одну девочку, робко дарил конфеты и давал списывать домашние задания, но из этого ничего не вышло, её увезли в солнечную Армению. Ваня долго плакал. Тогда-то он и стал ненавидеть все пространства, кроме родного города N. В 12-ть лет он прочитал «Майн Кампф». Родители ничего не замечали, они занимались своими отношениями, изменами. Их сына воспитал Гитлер.

Ваня Емельянов страстно изучал историю жизни Гитлера. В стратегических играх про войну всегда играл, если это было возможно, за нацистскую Германию. Его завораживали речи Гитлера, его жесты. На уроках истории Гитлера ругали, но чем больше ругали Гитлера, тем больше ему соболезновал Иван Емельянов. Естественно, он выбрал немецкий язык для изучения.

3.
В больнице Емельянов быстро успокоился. Его держат не по приказу УНА-УНСО или по воле всего «Правого сектора». Он в России. Его отпускали по нужде, но дальше туалета его не отпускали. В этот вечер он позвонил матери, и она назавтра приехала к нему.
-Что случилось, Ваня? — недоумевала мать.
-Всё хорошо, мам, просто подрался.
-Ну ты же нормальный!
-Мам, тут четыре простых правила действуют: не разговаривай с чужими, не верь, не бойся, не проси. Мам, привези мне одноразовую бритву и кружку пластиковую…

Скоро Ивана перевели из «надзорки» в обычную палату, где были «крутые, но не буйные», т. е. в палату №6. Выдали обычную клетчатую одежду (вместо белой). Разрешили гулять по коридору.

В соседней палате лежал какой-то негритёнок. Он очень боялся Ивана: Иван ходил в красной майке и был коротко острижен. Ивана негритёнок не волновал.

4.

-Няш-Мяш: Крым — наш! Не грусти, салага! — сказал Ивану какой-то бритоголовый парень, чуть старше его, который по его призванию «просто косил здесь от армии». Звали его Владислав. У Владислава была гитара, за которую его любило всё отделение. Владислав страдал меломанией, ничего не мог и не хотел, кроме музыки. Положили Ивана одиннадцатого апреля, а Владислава — первого. Они подружились. Каждый день были прогулки, Владислав брал гитару и играл всем: пациентам и девочкам из другого отделения, сестре, которая их выгуливала.
Мама привезла сыну ноты и аккорды песен групп «Вандал» и «Коловрат», только вот Владислав, сыграв их пару раз, отказался. «Прости, брат, но такую ахинею я играть не буду. Я люблю музыку бардов, особенно Митяева».

5.

При больнице была школа. Там ребята учились, чтобы не отстать от своих школ и классов. Там давали простые задания по истории (срисовать схему самых важных дат эпохи Наполеоновских войн), математике (решить тригонометрическое уравнение, пользуясь всеми формулами), литературе (где учительница разжёвывала им образы «Мёртвых душ»). Много лет спустя, прочитав «Школу для дураков» Саши Соколова, Иван просто улыбнётся.

6.

Другие пациенты были тоже себе на уме. Один был «Свидетелем Иеговы», говорил про Библию. Какой-то ещё парень — своего рода гений физики и математики, который обыгрывал всех в «дурака», потому что с болезнью у него обострились интеллектуальные способности. Была там пара онанистов. Были какие-то смешливые парни.
Лечащий врач, заглянув в тетрадку Ивана, сказал ему, показывая на свастику: «Пока этого не оставишь, я тебя не выпишу». Тогда Иван стал рисовать голых женщин, иногда рисовал медсестёр и санитарок. Вообще, ему советовали переходить в художественную гимназию. Что же, Гитлер тоже рисовал.

7.

Дни текли за днями. Иван слушал «Коловрат» и «Вандал» в плеере. Когда это надоедало, он читал «Цветы зла» Бодлера. Что-то пытался заучивать. К больничной школе был равнодушен, часто её пропускал, ссылался на головные боли. Вместе с Владиславом они шутили над новенькими. Негритёнка давно выписали (или перевели куда-то). Владислав показал Ивану фотографию своей девушки, а тот запросто её нарисовал.
В больнице Ваня проникся состраданием к другим больным: кто-то бредил, кто-то слышал «голоса», кто-то видел «глюки». Лежал один парень без одной руки — попал в аварию, чуть не умер, испытал шок, а то мог бы и сразу на тот свет попасть. Кто-то ловил с таблеток кайф.
Больница сделала из Ивана гуманиста. Он даже над новенькими перестал смеяться, потому что это жестоко. Теперь в его плеере звучала другая музыка: Анна Герман с её цветами одни раз в год, группы «Тату», «Пропаганда» и «Акула», песни Земфиры. Читал Фаулза и Харпер Ли. Помогал по кухне. Мыл пол в своей палате (не от того, что он стал таким ручным и покладистым, а от нечего делать).

8.

Лечащий врач, Дмитрий Дмитриевич, вызвал Емельянова на беседу.

-Ну, как, всё из себя нациста строите?
-Да, нет. Я и не был им никогда. Пошутил неудачно.
-Ах, пошутил… Весёлый Вы человек, Емельянов!
-Да уж какой есть, — сказал Иван.
-Мы тебя вписываем, в армии служить ты не будешь. А будешь продолжать свастики рисовать, на погромы будешь ходить, то уже не у нам попадёшь, а прямиком в тюрьму. В нашей многонациональной стране нацизм резко пресекается. В этом основа федеративного строя и исторической памяти. А про Украину вообще забудь.

9.

Свежий воздух, солнце, свобода! Куча своих вещичек. Иван убрал все постеры с нацистской символикой. Сжёг тетради. Решил стать политологом. Взгляды его теперь были умеренно-правые и в то же время консервативные относительно так называемых «неолиберальных ценностей». Он стал терпим к нациям, Но не мог принять нравственное падения своего народа — всех россиян.
У него появилась подруга — девочка Анька.

.

Loading Likes...