56 804 зн.
1. 9 964 зн. МОСКОВСКИЕ МАГАЗИНЫ.
2. 15 560 зн. ГИПНОЗ.
3. 7 056 зн. ПЕРЕЗАГРУЗКА.
4. 10 540 зн. ПОД КАБЛУК?
5. 9 033 зн. ПЛЯЖНЫЕ ВЫЧИСЛЯЛКИ.
6. 4 643 зн. СОНЭЧКИ.

9 964 зн. МОСКОВСКИЕ МАГАЗИНЫ.

Поезд непрерывно стучал на стыках, убегал от звона семафоров на сельских переездах. Каждое пассажирское место нашло своего хозяина - харьковчане всё больше понимали смысл поездок в столицу в конце месяца. Укладывали багаж, усаживались, знакомились с соседями, получали постели, шум в вагоне затихал. Вновь появлялся, приглушённый, когда из сумок всплывали съестные припасы. Да едва слышно шипело вагонное радио: «Генеральный секретарь… Константин Устинович Черненко… о реформе школы…». Усатый проводник со стаканами горячего чая на подносе носился из конца в конец, пританцовывая на пляшущем полу. Дымящиеся, в мельхиоровых подстаканниках, они занимали места на столиках, среди огурцов и помидоров, куриных ножек, поплавков яичек вкрутую.
Лишь Костя и Наташа не торопились с перекусом. Ещё держались за руки, ещё не верили в счастье. Впервые целых три дня и четыре ночи - вместе!
И снова Костя вырастал в собственных глазах. Всегда приятно было находиться рядом, ловить на Наташке заинтересованные взгляды мужчин. Или целовать в метро, на улице, когда гуляли по Харькову. Не очень это культурно, но разве мог Костя удержаться, не похвастаться перед всеми - вот какая у меня девушка!
Только вчера вечером сидели на маленькой кухне Богатырёвых. Вжались между окном и небольшим столом, с облицовкой из белого жёсткого пластика. С лёгкой улыбкой на полных губах, мать готовила тормозок в дорогу. Уже заканчивала с отбивными, когда вошёл отец. Протянул Косте руку, строго посмотрел из-под густых бровей:
- Могу я быть спокойным за дочь?
И, когда тот уверенно и солидно кивнул, согласился:
- Езжайте!

После второго курса Костя выкрутил себе в институте практику в подмосковное Ступино. Как только приехал, занялся разведкой столичных магазинов и гостиниц. Однажды спал даже на чердаке девятиэтажки возле универмага Москва. Эта многолетняя пыль, забытые уборщиками рваные рукавицы, голубиный помёт… И картонки на бетоне уже ночевавших до него, наверняка бомжей. Или, их тогда ещё не было?
Часто просился и в гостиницу Арена у метро Лужники. Когда же в ней попал в так называемый расширитель, огромный номер, в котором до двадцати постояльцев могли переночевать на раскладушках, проблема исчезла. Если уж умоляющий взгляд на администратора не действовал:
- Сегодня мест нет!
Костя, по-прежнему смиренно:
- Извините, а в расширителе 4-5?
И, оплатив рубль пятьдесят, бежал к полученному койко-месту.

Наташка переживала, где будут ночевать, он успокаивал:
- Скажем, что муж и жена, только не расписанные.
А у самого кошки на душе скребли.
Соседи по вагону с симпатией посматривали на молодых людей, одинаково кареглазых, с одинаковыми расслабленными улыбками, одинаково ушедших в свои мысли.
Костя вспоминал дом отдыха под Харьковом на зимней сессии третьего курса. Староста группы Сергей по прозвищу Ящик, его сосед по комнате и просто друг, вырвал в профкоме несколько путёвок.
Первый обед в столовой. «Кленовый лист» из радиоточки, бумажные цветки в вазочках на столах и приподнятое настроение. Отдыхающие уже балагурили за столиками, когда с подносом вбежал опоздавший. И, неожиданно… споткнулся, с громом-звоном разбитой посуды.
Всё загалдели, повскакивали со стульев. Только однокурсник Саша-киевлянин, за спиной которого всё произошло, не дёрнулся и не повернулся. В наконец-то наступившей тишине «выдал»:
- Да! Чуть не упало. Потому что, если бы упало, обязательно бы разбилось.
Зал грохнул. Смеялись во весь голос, до слёз в глазах, до визга.
В этом веселье Костя вдруг увидел глаза девушки за соседним столиком. Худенькая, ровный носик, тонко очерченный рот…
Вечером была дискотека, где Костя показал класс: танцевать любил и умел. Тем более – она рядом. Наташа, Наташка. Студентка, гимнастка, и просто красавица. Да ещё с говорящей фамилией – Богатырёва.
Знакомство прошло легко и свободно. Может, и потому, что - неожиданно для себя - девушке он тоже понравился. А ведь были в доме отдыха и другие парни, добивавшиеся её благосклонности. «Послала» даже высокого, видного киевлянина «Штаника» из параллельного потока. Не привыкший к подобному, тем более, из-за какого-то мелкого «западэнца», тот затаил. Через два года, в лагерях под Львовом, перед госэкзаменом на звание лейтенанта устроит Косте почти дедовскую разборку.

Вспомнилась и бородатая шутка, которую Костя, оказывается, не знал.
Наташа приходила в общежитие, выгоняли соседа, закрывались в комнате. Того, конечно, достало.
И вот однажды, когда поцелуи и обжимания в самом разгаре, стук в дверь.
Костя приоткрыл, настороженно выглядывая.
На пороге высокий блондин с веснушчатым лицом - Серега-сосед. Со смущённой улыбкой, втягивая голову в плечи:
- Извини, у тебя спичек нет?
- Нет! Ты же знаешь, второй год не курю!
Минут через десять снова стук. На пороге опять Ящик:
- Костя, ты говорил, спичек нет. Бери, пользуйся!
…Скоро всё переменилось. Уже не девушка к парню в общежитие - Костя приезжал к ней, в двухкомнатную квартиру двенадцатиэтажного дома на Героев Труда. Вкусные Наташкины котлеты с гречневым гарниром, супы с яйцом, с фрикадельками... С удивлением видел Костя на своём примере, как меняются у людей, и самых упрямых, взгляды на брак. Когда ты накормлен и ухожен, убеждение: «Жениться? Ни в коем случае, я ещё очень молод!» переходит в сомнение: «Может, и неплохо бы!». А затем: «Да вообще было бы чудесно!».
Даже старый Харьков, с его серой архитектурой, казался не таким угрюмым, как раньше.

О чём же Наташка думала в несущемся сквозь ночь поезде? На вопрос не ответила, улыбнулась, положила правую руку на Костину, прикрывшую её левую.
Выбрались в столицу, за дефицитом, который выбрасывали в конце месяца.
Вот и утро, нескончаемой вереницей потянулись за окном московские гаражи. Беспокойно потирая подбородок, Костя начал:
- Наташ, но ты понимаешь, вещей надо купить много, а времени, чтобы успеть, мало?
- Да, сто раз говорил. Не переживай, буду слушаться.

Универмаг Москва на Ленинском. Уйма народу, очереди. За джинсами – в два этажа, забита лестница со всеми пролётами. Огромная очередь за куртками Аляска. Немаленькая - за вкуснейшим мороженым, толстый шарик пломбира в вафельном стаканчике.
Наташа уже в чешской бижутерии:
- Я только на пять минут.
Минуты превратились в полчаса.
Выскочила радостная, вертя головой с серёжками - большие, полупрозрачные камни-капли, кофейные, под цвет глаз. А ещё длинные бусы из трёх ниток, усыпанных камешками малюсенькими, коричневыми же, и белыми, и черными. И перстень, с овальным камнем цвета серёжек, с загадочной, завораживающей глубиной внутри.
- Ну, как?!
Но Костя лишь недовольно нахмурился, демонстративно посматривая на часы:
- Наташа, мы ведь договаривались!
Улыбка сразу пропала, опустила плечи, склонила голову.
Пристроились в хвост очереди за джинсами Райфл, через десять человек Костя занял ещё раз, бегая к девушке и обратно. И ещё, уже разрывался между тремя местами. Купил вместе с Наташей, третий, четвертый раз…
В «Белграде» поймали кроссовки.
Костя всё мотался по очереди. Девушка послушно стояла, подходила на занятые места, послушно покупала. Изредка огрызалась:
- Всю Москву скупить хочешь?
- Если не заниматься ерундой, уже бы закончили!
- Ты что, не понимаешь, я никогда не видела таких магазинов!
- Ага, на экскурсию приехали!
- Спекулянт чёртов, тебе главное – выгоду не упустить!
- Легко обзывать, на папенькиной-маменькиной шее сидючи! Не спросила, согласны и меня взвалить? На кооператив нам собрали?
В метро уже в полуоборота, сердито отвернувшись друг от друга.

Сидел, прислушивался к себе, пытался понять – почему не так всё пошло, откуда раздражение, ссоры? Из-за тряпок, денег, которые не заработает? Да плевать на них! Решалось, как будут жить вместе. Получается, Наташка своенравнее, чем думал! Раньше даже представить не мог, что не будет слушаться.
Если Костя приходил к какому-то решению – всё остальное побоку. Почему же другие так не могут?! Сама ведь хотела поехать за шмотками! Что же теперь – каждый в его семье будет делать всё, что только взбредёт в голову?!

Новые магазины – Прага, Лейпциг, Будапешт…
Разговор сквозь зубы. На улице ещё под руку, у обоих по большой сумке. Женщина наперерез:
- Квартира нужна?
- Да! – бросился навстречу Костя.
Ночь на диване, кое-как втиснутом в кухню, в комнате за стеной ещё клиенты.
- Наташка! Наташ!
- Отстань! Убери руки! Ты бы меня ещё избил в магазине, а вечером обниматься полез!
- Наташа, нельзя нам в Москве впустую время терять! Мы же договаривались! Ну, Наташ!
Встал, пробрался к окну. Светились редкие квартиры напротив, продолжалась за занавесками загадочная, завидная жизнь обитателей города с дефицитом; почти небожителей. Маленькие отсюда, с десятого этажа, автомобили с включёнными фарами неторопливо бежали по проспекту.
На постели, укрытой полумраком, молчание. Пролез обратно. Шевельнулась, прижалась:
- Спекулянтик ты мой. Давай спать. И диван скрипящий, и устала я очень, и вообще.
С утра опять магазины, опять очереди, опять скандалы.
Костя был молод. Гораздо позже понял он, что любая другая девушка в этих магазинах вела бы себя так же.

Поезд Москва-Харьков вгрызался в ночь. Ближе к середине плацкартного вагона парень и девушка на нижней полке. Сумки, полные дефицита, заботливо спрятаны под ней. Завтра же два помощника займутся продажами для Кости. Вещи в сумке чуть поменьше – Наташкины. Как будут завидовать её друзья и знакомые!
Молодые люди сидели рядом, но уже не держались за руки, не смотрели друг на друга. А тени деревьев мелькали за окном и пропадали, улетали в прошлое.
Как и семейное счастье, которое лишь пригрезилось.
Май 2010, ред.

15 505 зн. ГИПНОЗ.

Клиент остановился, Костя вежливо поздоровался.
Жёсткие курчавые волосы с сединой, крючковатый нос и чуть отвисшие щёки – гостя легко было представить скрипачом, с пейсами и в сюртучке наяривающим «семь-сорок», ювелиром... Продать этому – надо умудриться.
Но безразличная маска человека всё знающего – и уж точно лучше вас понимающего! - поменялась на лицо удивленное. Даже рот раскрыл! Столько хороших фильмов в одном месте ещё нигде и никогда не видел.
Та-а-к. Английский свитер из тонкой шерсти, тусклый отсвет золотых часов толщиной с рублёвую монету – всё не броско и дорого. Чисто выбрит, аккуратные виски, на длинном пальце правой руки вмятина - след от авторучки. Похоже, можно потом предложить и что-то более интеллектуальное. Джармуша, Ларса фон Триера?
Без вступления, словно в продолжение разговора:
- Только лучшее, выборка из легальных ДВД. Не ниже семи балов, по десятибалльной, по отзывам экспертов…
Фраза за фразой, не быстро и не медленно, каждое слово отточено.
В воздухе вдруг словно проявилась неслышная вибрация. Глаза клиента затуманились, уже ловил каждое слово как откровение. Будто потерял волю, послушно выполняя указания:
- Этот фильм просто обязательно. Зеленая миля – лучшая экранизация Стивена Кинга, и второй лучший фильм с Томом Хэнксом, после Фореста Гампа… Побег из Шоушенка, того же Фрэнка Дерабонта, вторая…
Гора купленных фильмов росла, росла… Оп, деньги кончились!
Ещё чумной, гость вышел из павильона.
Костя осторожно выглядывал из-за вращающегося стенда. Всегда было одно и то же. Клиент начинал идти медленнее, останавливался, недоумённо смотрел на тяжелые пакеты в руках. Словно раздумывал, не отнести ли диски обратно.
Но фильмы-то все исключительные! У специалиста Константина строгая установка – не обманывать клиента. Тот должен быть восхищен выбором. Вернуться только за следующими фильмами, ещё, ещё…
Увы, гипнотическая связь с покупателем устанавливалась очень редко.

А ведь когда-то...
На отлично, как всегда, Костя закончил седьмой класс. На дворе семьдесят восьмой. Апрельская революция в Афганистане, Леонид Ильич Брежнев высоко оценил разработку акта по сотрудничеству в Европе. Многие тысячи доморощенных строителей из Закарпатья, накопив отпуска и отгулы, отправились по всему Союзу, чтобы заработать на свои дома. Отец достал для Кости путёвку в пионерский лагерь Юный художник.
Горная дорога поднималась и опускалась, петляла, то и дело подставляя выбоины. Большой старый ЛАЗ, полный народу, карабкался всё выше. Ветви в густой листве нависали над нешироким асфальтом. Пробиваясь между ними, солнечный свет порциями попадал в салон. Словно кто-то, зачерпнув лопатой, бросал и бросал в окна солнечные зайчики. Они играли, бегали по лицам пассажиров…
Наконец, городок Свалява. Улочки с крепкими одно-двухэтажными домами, редкие вкрапления ульев-пятиэтажек, лесокомбинат. За околицей - курчавые горы с яркой листвой бука, ольхи, явора, зарослей лещины, ближе к вершинам тёмная еловая зелень в синеву. Желтые лысины полонин с копнами сена, журавли колодцев, редкие деревянные хыжки с подслеповатыми окошками и деревянными же, тёмными островерхими крышами.
Пионерские линейки, костры, походы, экскурсии… Мукачевский замок, Ужгородский краеведческий музей – тоже в старинных замковых стенах. Или походы в горы, высоко на Бескид, когда идёшь и идёшь в полумраке сплошных еловых крон. Опавшие бесчисленные иглы сухо трещат под ногами, шагаешь по щиколотку, как в песке; ни травинки внизу без единого лучика солнца, жизнь высоко, где ещё молодые ветви. И нежно-изумрудные ёлочки - на вырубке. Синева колокольчиков, крепкие белые грибочки среди древесных корней и упругих стеблей травы. Жуки, паучки и мухи. Ёжик фыркнет под кустом, мелькнёт серый заяц…
Ездили на пленэры, тарахтя деревянными мольбертами с алюминиевой раздвижной треногой. Выбирали куски пейзажей, устраивая видоискатель из большого и указательного пальцев обеих рук. Переходили с места на место, сосредоточенно всматривались. Готовили палитру, смешивая на фанерке с дыркой под палец масляные краски из свинцовых тюбиков, с каплей олифы из плоской пластиковой бутылочки. На два-три часа воцарялась тишина.
Возвращались в лагерь, обед, затем короткий сон.
Костя с Василем, из села Биловарци, убегали с мёртвого часа. Лениво болтали в беседке. Стол и лавочки под двускатной деревянной крышей - из обесцвеченных осенними дождями досок, со щелями в палец. Листья клёна и калины со всех сторон. Сидели, словно в зелёной пещере.
Костя рассказывал истории из проглоченных книг, впечатлительный товарищ ахал…
Чувствовал странную власть над Васей. А однажды оформились и смутные, то и дело посещавшие мысли:
- Давай попробуем гипноз!
- Давай! – загорелся тот, - как это?
Костя начал вспоминать прочитанное. Строго вперился в товарища, вытянул руки с растопыренными пальцами. Медленно начал:
- Я буду считать до десяти. С каждой цифрой страх всё сильнее заползает в твое сердце. Один! Ты чувствуешь, как холодной тенью…
К концу сеанса зрачки Василя в ужасе расширялись, голова вжималась в плечи, дрожали руки. Затем Костя успокаивал, командами постепенно снимая внушение.
Уже едва ждали мёртвого часа. Товарища влекло всё необычное, Косте хотелось чувствовать свою силу. Если не в школьных драках, то в этом. Хотелось могущества, признания. И внимания девчонок.
Мадьярка Котика, по-нашему, Катя. Невысокая, черноглазенькая. Изящный носик, изящная фигурка, длинные остро модные, зелёные шорты над тонкими коленками. «Нэм ыртэм, нэм тудом, дьере идэ» - не знаю, не понимаю, иди сюда. Как она плясала на вечерних дискотеках!
Тоже посетила беседку. Сказала после сеанса, вежливо, равнодушно, с едва заметным акцентом:
- Да, вроде почувствовала.
Нет, надо что-то эффектное!
Сказал на следующий день вечному испытуемому:
- Давай попробуем с головной болью. Если получится её вызвать, значит, получится и снять.
- Логично! – согласился Василь.
И Костя закрутил руками магические пассы, с пронзающим насквозь взглядом и требовательным голосом. Последнее слово:
- Десять!
Маленький растерянный Вася сидел на лавочке, могущественный медиум Константин, казалось, не помещался в беседке. Подопытный с кривой улыбкой - радость от удавшегося эксперимента и реальная боль:
- Да! Получилось! Голова просто раскалывается! Давай, снимай быстрее!
Костя:
- Я буду считать до десяти. Когда скажу десять, голова не будет болеть!
Великий гипнотизер не знал, что слова несут разный информационный заряд. Когда рядом со значимым словом «болит» ставишь маленькое «не», смысл последнего для человека в гипнотическом трансе теряется. Получается лишь – «болит, болит, болит!»
Час, второй, Василю только хуже.
Пришлось обоим сходить к доктору. Конечно, о причинах не рассказывали. Посмотрел, пожал плечами, дал таблетку.
Не помогло. Страдал бедный товарищ до самого вечера. Кое-как уснул, боль прошла наутро.
Вася на Костю обиделся. Во всём «этом» он больше не участвовал. Можно было ещё найти испытуемых, но и у гипнотизера появились сомнения.
Уже дома, в сентябре, затащил одноклассницу Лену в укромное место за школьную мастерскую. Пообещал показать нечто интересное.
Но… только заговорил строгим голосом, только начал крутить руками, девушка заржала. С детства привыкла, что Костю называли Буржуём за излишне заметную деловую хватку. Ну, как же это, он - и вдруг гипнотизер?!
На этом занятия гипнозом для Кости и закончились…

Посмотрел на правое боковое зеркало и включил поворотник. Выворачивая из крайней левой, утопил газ. Сто шестьдесят семь лошадей под капотом Камри вмиг вынесли на соседнюю полосу. Хорошо, при покупке не хватило денег на медлительный «автомат» - «механика» вещь: как воткнул, так и поехал. Опять перестроение с ускорением, третья полоса, первая. Подключился сосед на пятой беэмвешке, замелькал справа-слева – конечно, сзади! Ещё один на хонда аккорд, ещё - на субару-импреза, ещё… На МКАДе начинались очередные погонялки.
Обгон справа запрещён, и когда пред тобой вдруг с разных сторон вылетают резвящиеся тачки, когда рычат моторы и воют тормоза, не мудрено и испугаться. «Чайники», офисные девушки и пенсионеры в страхе убегают на своих автомобильчиках к обочине, серьезные люди плюются. А машины в гонке несутся, прыгают по полосам, подрезают друг друга – успевай тормозить.
Увы, дельтапланы в прошлом, и лишь это адреналиновое развлечение осталось у Кости. Чувство могущества техники, мощи мотора было сродни гипнозу. Удовольствие заставляло забыть о возрасте, об осмысленном отношении к жизни. В подобных гонках умудрялся оставлять позади, даже когда рулил стадевятисильной Примерой. Та ещё была задачка, с весом чуть ли не в полторы тонны! Врубал на пониженную, раскручивая обороты почти до семи тысяч, и его золотистая красавица летела не хуже заточенных под гонки БМВ.
Пока не узнал, что такое – докрутить до восьми. Когда обгон по встречной, а тяга вдруг проваливается. Словно двигатель украли из-под капота. Далекий Камаз уже рядом, в последний миг уходя на обочину, тучи гравия во всё стороны...
Тяжкие Костины матюки. И, наверняка, просто свинцовые, в кабине фуры. Лучше не останавливаться, быстрее, быстрее.
Да уж…
Гонки, меж тем, утихали. Кто свернул на свою развязку, кто отстал. Главное – летящая и хулиганящая орава приближалась к посту ГАИ на МКАДе. Об этом уже предупредил в салонах автомобилей писк детекторов облучения, неправильно называемых авторадарами, об этом издалека загорелись цифры 100 в круге над каждой из пяти полос, на металлической ферме.
Машинально обогнул грузовик и возвратился в крайнюю левую. Оторвавшись от машины, мысли перетекли к воспоминаниям о самом успешном случае гипноза в жизни.
…Стипендию в самом тяжелом из двадцати семи вузов города Харькова, авиационном, платили с двумя «трояками» - они на автомате становились «пятёрками» в случае перехода в любой другой институт. Однако в начале третьего курса куратор Ойкин предупредил свою сто тридцать вторую группу – «удовлетворительно» на экзамене будет значить неполучение «степухи».
Словно обухом по голове! Ещё больше нажал на учёбу. В результате расстроился сон, появился нервный тик глаза - казалось, веко постоянно дёргается.
Зимние зачёты и экзамены сдал с одной тройкой. Стипендию, впрочем, дали.
Съездил в двадцатку, студенческую поликлинику на улице Дарвина. Психотерапевт выписал транквилизаторы и направление в институтский профилакторий.
Аккуратные комнаты на два человека, четырехразовое усиленное питание. И уйма интересных девушек с разных факультетов - перенапряжение в учёбе для более тонкой, женской психики чаще выходило боком.
А ещё самогипноз - аутотренинг.
У врача Тамары – полное лицо, бледная розовая помада губ, пышные русые волосы – был удивительно мягкий взгляд. Подождала, пока усядутся, включила расслабляющую музыку, развалилась на кресле:
- Пальцы рук тяжелеют, тело растекается…

Две недели пролетели, словно и не было. Костя освоил аутотренинг. Быстро засыпал с его помощью, нервный тик тоже прошел. Студенческая жизнь продолжалась: учеба, пиво, дискотеки, учеба… В ХАИ почти школьная система, когда отчёт по домашним заданиям во время всего семестра. Это в других вузах «от сессии до сессии живут студенты весело».
И вот – на носу экзамены летние. До них ещё куча зачётов и проект по Деталям машин. Два листа двадцать четвертого формата, плюс записка - страниц двадцать с расчетами.
Помимо проекта, на завтра три зачёта. Не спал всю ночь.
На занятиях отстрелялся по двум из трёх, показал чертежи и записку Деталей. Преподаватель почеркал - половину расчётов переделывать, лист перечертить полностью, второй исправить, записку переписать.
Вторая ночь - тоже без сна. Закончил утром, в полузабытьи, когда захлопали двери блока с уходящими на занятия одногруппниками. Между «парами» не подремлешь – ещё оформить записку. Несколько раз засыпал на лекциях, будили соседи, чтобы преподаватель не затаил обиду. Консультация по проекту – новые исправления. Но уже надежда, что завтра получится сдать. Длиннющий день никак не заканчивался. Костя ходил, как сомнамбула, отрубался, приходил в себя и продолжал работать - зачётная неделя серьёзнейшее дело! Не уложишься – не допустят к сессии!
И вот – вечер. Солнце красным шаром нырнуло в Павлово Поле. Белые зубы - девяти и двенадцатиэтажки молодого района Салтовка - теряли чёткость, пропадали в темнеющем небе. Загорелись тысячи огней. Ближе к полуночи постепенно гасли. Только три громадины на горе, новые общежития авиационного, не собирались засыпать. Из раскрытых окон продолжался ор музыки да скрежет вилок по сковородам с жареной картошкой. Кто-то из счастливчиков, уже закрывших зачётную неделю, разливал трёхлитровыми банками жигулёвское из подвальчика на Хоме.
Костя был один. В трёх зеркальных полосах рядышком на стене, увеличивающих комнатёнку вдвое, отражались полураскрученные бумажные трубы ватмана, чертёжная доска с таблеткой стального противовеса кульмана, разбросанные листы записки на кровати. На фоне темноты распахнутого окна.
Тупо смотрел на всё это осоловевшими красными глазами, не понимая, как найти в себе силы ещё хоть на минуту заняться проектом. И, уже отъезжающим сознанием, вдруг вспомнил… Тамара говорила об удивительных возможностях более высокого уровня аутотренинга. После представления о тяжелеющем теле «пойти» в обратную сторону.
Заторможено перелез на постель, часть листов записки посыпалась на пол, подушка плюхнулась туда же. После команды - «Тело тяж-ж-ё-л-ое, рас-тек-лось по кровати» - пошла другая: «Тело становится легче, легче…».
Внутренним зрением вдруг увидел, как всплыл над покрывалом, заколыхался на лёгком ветерке. Вниз спиной, с поджатыми к бёдрам руками и вытянутый в струнку… Сквозь распахнутые рамы, головой вперед унёсся в небо.
Прошло не больше пятнадцати минут. На постели, среди измятых листов записки, Костя вышел из сеанса. С ясной и лёгкой головой, горы готовый свернуть.
В пятом часу утра вся работа была закончена. А днем на третьей «паре» проект сдан на «хорошо».
Да, бывало… Действительно, студенческие годы – лучшие в жизни! Хотя, в то же время… Сколько лет прошло, но до сих пор просыпался иногда в холодном поту: на носу сдача курсового, к которому ещё не приступал.
Однако, вот уже и въезд на Варшавское шоссе. Москва.

И снова работа. С утра закупка, поездка на три склада, без машины не справиться. Днём работа с клиентами, вперемешку с просмотром фильмов. Два-три - на работе и два-три - дома, без выходных; жена давно смирилась. В журналах, конечно, рейтинги, анонсы, тоже не упустим. Но если при рассказе о фильме у продавца восхищённо блестят глаза, клиент не устоит!

Оба-на! Знакомый человек с крючковатым носом! Смотрит так настороженно, искоса. Ругаться, что ли, пришел?
- Здравствуйте.
- Гм-м. Знаете, никому ещё не удавалось мне больше двух фильмов за раз... Жена эту кучу увидела - крики слышали соседи с первого этажа по шестнадцатый. А когда распробовала – третью неделю только дивиди смотрим.
Вытащил кошелёк, глянул внутрь. По-прежнему недовольно:
- Что ещё предложите?
Май 2010, ред.

7 168 зн. ПЕРЕЗАГРУЗКА.

Костя очень хотел наследника. Дочка уже была, и нельзя сказать, что отца разочаровала. Росла Янка и умной, и красивой. Здорово напоминала папу в детстве, была похожей и на маму. Правда, характер у девочки… Тоже в отца.
Хотел Костя сына, потому что… хотел, и всё тут! Да и несправедливо это – женщин в семье двое, а мужчина только один! Когда ссорился, с младшей или старшей, всегда дружили против папы.
Насчет увеличить семью начал подкатываться к жене почти сразу после рождения Янки. Идея то всплывала в голове, то под грузом проблем пряталась далеко и глубоко - на дворе были непростые девяностые!
В Москве, когда снова стал студентом, семья начала жить легально. Хотя, было уже когда-то немножко официального проживания… Костя вспомнил о пополнении семьи. Сразу получив от дорогой супруги «дулю с маком» и под самый нос.
Леся разоралась на весь блок. Долго потом перед китайцами из соседней комнаты глаза прятал.
- Ты что, забыл, как нас в пятнадцать градусов мороза с маленьким ребенком на улицу выбрасывали – меня до сих пор трясет! А когда после девяносто восьмого года кризиса моей зарплатой оплачивали и комнату, и твою учёбу, и жрачку на семью?!
- Да ладно, и я старался, тоже что-то зарабатывал!
- В общем, - подвела черту Леся, - или мы возвращаемся в Закарпатье, и ты доделываешь дом, или покупаешь квартиру здесь. А до тех пор о ребёнке даже не начинай!
В семье Костя был главным. Но теперь это не значило - не уступать жене ни в чём. Тем более, когда она права.
Скоро университет был окончен, и даже чуть ли не с красным дипломом. Хотя всё лекции и занятия Костя посещал вместе с маленькой Янкой.
Кстати, она давно поняла основные моменты философии – что всё относительно и всё субъективно:
- Если посмотреть с одной стороны, то это, конечно, так, но вот если с другой стороны…
Да, учеба закончилась. К аспирантуре Костя подошёл с вчерне написанной работой, даже не кандидатской - докторской.
Но, с первой попытки поступить не удалось. А второй не случилось. Узнал, что семью аспиранта селить в общежитии не будут.
К этому моменту уже вовсю «пахал», и подписал договор на покупку двухкомнатной квартиры. Обещали построить к сентябрю.
Отложил поступление, решив всё силы бросить на работу. Чтобы получить больше денег, поскорей и сделать отделку квартиры, и вселиться.
Не всё удалось так быстро, и не всё так просто. Но через год переехали в новый дом. А ещё через год, когда додумался привезти мастера из Закарпатья, отделка квартиры в первом приближении была завершена.

Согласие на нового ребёнка тоже было получено.
И опять, как когда-то с первым – нету и нету. Уже начал подозревать, что налицо тихий саботаж. Пока не случилась поездка на малую родину, дочку на лето к бабушкам отвезти.
Приехал, сдал Янку тёще, занялся текущими делами.
Попросила мама отвезти её в соседнее Вышково, за капустой. Это у въезда в Буштино, если со стороны Мукачева, только на левом берегу Тисы, по течению. Чуток в сторону от трассы, переехать реку по большому железному мосту, и – вот он, посёлок. Венгерская речь на улицах, всё очень чистенько, дома на два-три этажа. Один другого красивее - этот со штукатуркой в мелкий-мелкий разноцветный камешек, этот с дорогой художественной ковкой на заборе и балконах, этот…
В Вышково и жил когда-то гинеколог Мирослав Иосифович.
И сказал Костя маме:
- Давно меня мучает… Как помог нам Мирослав с рождением Янки! Может, и не было бы детей! А я даже отблагодарить не успел. Хоть банку бы хорошего кофе вдове занести, да всё как-то…
Подумал ещё немного:
- И кофе с собой!
Мама:
- Так давай и заедем!
Вот и дом доктора - двухэтажный, кирпичный. Внутри модерновая лестница – железобетон и деревянные ступени; Костя, когда был в гостях, и себе идею «слизал». Лишь снаружи доктор оштукатурить не успел.
Хозяйка, плотная женщина лет пятидесяти, оказалась дома. Сидела в полутёмной кухоньке на первом этаже.
Поговорили, поблагодарили. Немного вдова поплакала. И, принимая знак внимания, сказала по-русски, с венгерским акцентом – не всегда попадая в падежи и ударения:
- Знаю, смотрит на нас муж с небес, и всё видит. И вас, и меня, и каждого малютку, которому помог родиться.
А на следующий день был звонок из Москвы: «У нас будет ребенок». Словно Мирослав, уже «оттуда», помог рождению ещё одного дитяти Кости и Леси.

С роддомом Костя даже не сомневался. Должен быть лучший – Центр планирования на Севастопольском. Если не проблемная беременность - тоже можно, но за две тысячи долларов с чем-то. «Ничего, - подумал, - есть варианты…»
Срок всё приближался. Ещё неделя, и надо быть настороже.
Включив очередной фильм на дивиди, Костя расслабился с бокалом вина на кухне. Янка готовилась ко сну, Леся в большой комнате тоже что-то смотрела. Двенадцатый час ночи.
И вдруг… вбежала жена на кухню, такая растерянная:
- Я… вот… Воды отошли!
А Костя уже принял красного сухого грамм триста, и за руль нельзя. Но разве будешь об этом думать, когда новорожденный - вот-вот!
Лесю в машину на заднее кресло, крайнее правое, чтобы видеть, литровый пакет сока уменьшать спирт в крови – на переднее, двинулись. Объехать пост ГАИ, у въезда на Варшавское шоссе, никак не получится. Но, как-то проскочили. И дальше, всё так же попивая сок, осторожно и быстро – вот Янгеля, вот справа переулок к гипермакету «Метро», вот налево стрелка на Балаклавский, но им прямо… Вот и съезд на Нахимовский. Дорога почти пустая, ещё минут семь – приехали.
Охранник сразу поднял шлагбаум, ткнул пальцем правее:
- Приёмный покой там.

- Получите. Вроде позже должна рожать, а в дороге началось.
Приняли Лесю без лишней суеты и беспрекословно. Оказывается, ни один роддом не смеет отказать, если роженицу доставили. О деньгах и речи нет.
В родовом отделении Центра Костя был с самого утра.
- Всё хорошо, родила, дочка. И мама, и ребёнок здоровы. Через два дня можно забрать.
На этот раз к тому, что не мальчик, Костя отнёсся спокойно. Вспомнилась, правда, картина Решетникова «Опять двойка!», но и только.
А уж когда взял дочурку на руки, такую малюсенькую, такую черноглазенькую, такую… Счастье было настолько огромадное, что и высказать нельзя! Долго Леся ребёнка не могла забрать:
- Поехали уже!
Звонил беспрерывно домой, прибегал с работы по несколько раз на дню. Ложился рядом на большой кровати, не дышал почти, умилялся – ну как поверить в такое чудо! Нет – каждому надо попробовать, снова стать папашей после сорока!
Дочку назвали Оксанкой. Получилась ещё более похожа на отца, чем Янка. И здорово напоминала деда Юру, недавно умершего. Когда кривила ротик, заплакать, Костя папины губы видел. Тоже слёз сдержать не мог.

А что с сыном опять не получилось - Костя не переживает. Помнит сообщение о супругах из Находки: «Долгие годы хотели они сына. Первая – дочка, вторая – дочка. Наконец, сглянулся Господь над папашей. Подарил сыночков – сразу четырёх».
2009-2010.

10 540 зн. ПОД КАБЛУК?

Как все нормальные люди, Костя хотел жениться. Первый раз это проявилось в старшей группе детского сада. Никак нельзя было допустить, чтобы Оксанка, такая веселая и такая кареглазая, досталась другому. Правда, воспитательница Ольга Михайловна сказала, что пяти лет для женитьбы маловато, надо ещё подрасти. Но это если расписываться! Мужем и женой можно стать понарошку.
Дети из группы носились по двору, лазили на железную лесенку, раскрашенную во всё цвета радуги, летали на качелях из дощечки и двух цепей. Оксанка ковырялась в песочнице. Внимательно огляделся, подошёл. Дёрнул за рукав розового свитерка, приложив палец к губам:
- Тс-с! Пошли в беседку!
Костя – метр без кепки, с большой накоротко стриженой головой с чубчиком. Оксанка – вровень, плотненькая, с короткими косичками, торчащими в стороны. Одной рукой крутила пуговицу на животе, другой держала пластмассовую лопатку. А ещё, приоткрыв рот, с любопытством поглядывала на мальчика.
- Оксана, а хорошо, когда тебя защищают! Как мы вчера Ваньке надавали…
- Да-а-а! – заулыбалась во все молочные зубки.
- И я всегда-всегда тебе помогать буду! Давай женимся!
Сжала губки, вытаращилась:
- Ну, давай!? А как это?
- Сначала надо поцеловаться.
Подошёл ближе. Оксанка и глазки закрыла, томно и немножко испуганно. Прицелился, ткнулся губами в ее губы. Уловив, между прочим, сладость – конфета Молочная! Распахнула глаза, недоверчиво:
- Получилось?
- Ка-а-нечно! Мы теперь совсем как взрослые!
Какое-то время ходили, взявшись за руки. Только крики со всех сторон: «Тили-тили-тесто!» парочке не понравились. Решили уже, было, перейти на нелегальное положение. Но Оксанкин отец, военный из радиопеленгатора, что на горе в Вонигово, получил другое место службы. Забрал семью вместе с дочкой.
Надо было искать другую женщину.
Была здесь, кстати, ещё проблема. Жениться Костя, конечно, хотел. Жить, как с супругами другие мужчины, не желал совершенно. Жёны – он точно видел! - ругали своих мужей, судили, правильно-неправильно те поступили… А ещё взрослые словно играли в такую игру: женщины позволяли мужикам пить, а те - собой командовать.
Не, на такое Костя не согласен! Мало того, что дома отец лупил, в школе попадало, так это что – и в семье покоя не будет!?
Хотелось, как у папы с мамой – как сказал, так и будет; если только она его заранее не подготовит. Но разве может так повезти Косте, как его родителям?
Боязнь стать тем, что потом назовут подкаблучником, с годами лишь усилилась.

И вот - в двадцать шесть лет встретил Лесю. У ее подруги, с которой вечером собирался на дискотеку. Хорошо, что удалось взять и «третью лишнюю».
Прибежал к Лесе на следующий же день после знакомства. Выскочила из дому:
- Что-то со Светой?
Вроде и не рассыпал вчера намёки во время медленных танцев, когда приходила её очередь: «Где только был я, что не заметил раньше такую девушку!», «Как теперь разговаривать со Светой? Лишь тебя вспоминать буду!», «Как я счастлив, что согласилась пойти на танцы!»...
- Да нет, при чем здесь… Знаешь, долго голову ломал, какую бы причину найти. Не получилось, явился без причины. Ты мне очень-очень нравишься, можно, я буду приходить?
А уже при следующей встрече и сказал, как двадцать лет назад Оксанке в детском садике:
- Хочу на тебе жениться!
Только вот, насчет женских повадок… Неужели и Леся, такая милая и хорошая, станет фурией? Да, сейчас он за ней ухаживает. Но ведь, значит, во всём уступает! Девушка и привыкнет, захочет верховодить и в замужестве!
Допустить это было никак невозможно. Костя снова надолго задумался. Костя всё тщательно продумал.
При новой встрече начал:
- Ты знаешь, что у меня всё получается.
- Ага, сотни раз хвастался.
- Не задумывалась, почему? Потому что верю в свои силы. А верю потому, что получается. Замкнутый круг.
- Что же из этого следует? – хитро усмехнулась девушка.
- Очень важно веру не потерять. Значит – всё должно быть по-моему.
И потянулся нежно её поцеловать. Подсластить, так сказать, пилюлю.
- Подожди-подожди! Ты запланировал меня поцеловать?
Уже понятно, почему так построила фразу. Но и переигрывать поздно.
- Да! Запланировал. И получится!
- Ни фиг-га подобного! Не получится!
Какое-то время упорно тыкался губами в упрямо сжатые Лесины - пока получалось, как первый поцелуй с Оксанкой. Крепко взял руками сзади за длинные косы, насильно повернул, насильно поцеловал. Сразу получив по лицу со всего маху.
Яро нахмурился:
- Всё равно должно быть по-моему! Я тебя очень люблю. Но ещё важнее - верить в себя!
И, не попрощавшись, ушел.
Небывалый случай – не звонил Лесе три дня. Позвонил на четвертый. До дрожи в коленках опасаясь, что придется на-попятную, игра ведь - на грани фола:
- Привет! Можно сегодня зайти?
- Заходи…
Сделала вид - ничего не случилось. Ну, что ты с таким упрямым сделаешь – парень-то в целом хороший!

Когда пришло время жениться, Костя повел Лесю венчаться.
Был яркий летный день, и такое же солнечное настроение не покидало молодого. По-особому торжественно звучали в лёгком полумраке церкви, перед образами, слова его тёзки, отца Константина. К концу церемонии, улыбаясь в седые усы-бороду, почему-то поменял молодых местами. Не потому ли, что половинка церковной двери закрыта?
А жених уже заранее спросил невесту, не хочет ли что-то сказать, или о чём-то договориться - нет? Хорошо! Новый светлый мир, мир женатых людей, всё ближе, и любимая жена рядом. Идя под руку, ускорила шаг, чтобы быстрее выскочить из храма. Оказывается, примета такая, кто выйдет первый, тот и будет главным в семье. Но Костя тоже в курсе. Перед самым порогом уверенно задвинул Лесю под закрытую половинку, и первым вышел наружу. Ещё через секунду целуя обиженные и улыбающиеся губы супруги.
Отгуляли свадьбу, началась совместная жизнь. Костя был настороже. У мужчин, даже самых сильных духом, в подсознании - жизнь борьба, но дом тихая гавань, где можно расслабиться. Вот здесь и берёт его крепко супруга нежными руками. От соглашения по графику близких встреч и до контроля семейной кассы.
Однако - Костя стопроцентно уверен - женщина скорее простит мужу грубость, чем слабость. Древние инстинкты заставляют её искать сильное плечо. А примеры из «вокруг» – другое: побыстрее законопатить муженька под каблук. Когда же это удалось, получается разрыв между инстинктом и жизнью - какой он сильный, если позволил!? Поэтому и раздражение, непонятное самой мадам, даже разводы…
Так что мужчина-глава для семьи - самый выгодный. Если, конечно, это настоящий мужик!

Первое время и в семье Кости было всё очень непросто. Упрямая жена и упрямый муж – только искры летели. Ему снова приходилось много и часто играть. Прикидываться ещё более твёрдым, чем на самом деле.
Хотя, со временем тоже поменялся. Отдал «часть властных полномочий». Можно иногда уступить в тактических вопросах, не уступая в стратегических.
Ну, там, хотела жена водить машину – раньше был категорически против; и реакция у женщины не та, и излишне самостоятельной станет, и вообще. С другой стороны, конечно, жена-водитель и заменит в долгой дороге, и домой доставит, если выпьешь в гостях…
Нет, всё же мужчина у руля должен быть!
Только в один прекрасный день фирма, в которой Леся работала, переехала в Дзержинский. А это из Южного Бутово - два часа на общественном транспорте, или от пятнадцати минут до часу - на авто по кольцевой.
И Костя согласился. Даже сам научил жену трогаться с места. Ещё чуток с инструктором поездила.
А потом… Та ещё была история! Согласилась вечером «бесправная» пока Леся вместе с мужем попробовать движение по московским дорогам.
Южное Бутово, тихая улица Изюмская. Поехали. Жена и фары включила, и левый поворотник, чтобы объехать серебристую Волгу на обочине. Но это ведь надо и вперёд смотреть, и на стоящие справа автомобили, да ещё и в левое боковое зеркало на попутные поглядывать!
И… удар! Костина девятка врезается в Волгу. В которой ещё и водитель сидит очень некстати!
Столкновение было не столь уж сильным - скорость небольшая, бампера пластмассовые. Так, царапины только. Но собственник, лет пятидесяти, сразу сориентировался. Выскочил из машины, такой весь из себя культурный, с правильным русским языком и грузинским акцентом. Очень спокойно сообщил:
- Новый бампер стоит пять тысяч рублей, и неизвестно, какие там скрытые повреждения, обязательно надо вызвать милицию, у девушки, конечно, права есть, и в страховку вписана…
В общем, заплатили по полной.
Был соблазн почитать Лесе нотации, но ещё недавно всем хвастался, как хорошо научил ездить. Да и сам когда-то начинал гораздо хуже. Бил машину почти каждую неделю.
А вот жена после того случая больше не вляпывалась.

Или - встал в своё время вопрос, как дочке Янке к родителям обращаться. Леся заявила мужу:
- Можешь требовать к себе на вы, а я всё равно буду на ты. Ты и старше, девять лет разницы, я же хочу дочери близкой, как подругой быть.
- Ну, допустим, не девять, восемь с половиной! – обиделся Костя, - При чем тут возраст – так у нас в Закарпатье принято. Должен ребёнок с родителями уважительно, дистанция должна быть!
Хотя – если с мамой на ты, а с папой на вы – это вообще цирк! И он согласился.
Правда, здесь уступка получилась временной. Потому что когда в тринадцать лет у дочери начался переходный возраст… О чём ни говорили ей родители, только и слышали, что недовольное фырканье. Леся даже плакала иногда:
- Ты понимаешь, у Яны характер сильнее, не могу с ней справиться!
А когда ещё дочка маме сказала:
- Ты с ума сошла? - это было последнее, что Костя вытерпел.
И он решился перевернуть, что когда-то уступил по глупости. А, скорее, по молодости, по неопытности. Продумал целую речь, приготовился к крику, даже к долгой ссоре. Но Леся лишь сказала устало:
- Делай, как знаешь. Только - в тринадцать лет переучивать?!
- Ничего! Переучим! – ответил бодро. Бодро и довольно - что обошлось «малой кровью».
Хорошо, что тогда настоял. Всё же девица послушнее стала.

Много лет прожили вместе Костя и Леся, не один пуд соли съели. Старшей дочери семнадцатый, Оксанке пятый год пошёл. Но жена до сих пор изредка пробует - а вдруг муж уже расслабился?
Май 2010, ред.

9 033 зн. ПЛЯЖНЫЕ ВЫЧИСЛЯЛКИ.

Две тысячи десятый, конец июня, Украина. Совсем другое настроение было у Кости в этой поездке. Да, гаишники по-прежнему шакалили, никуда не делись и засады на дороге в «узких» местах. Например, когда три полосы через перекрёсток неожиданно сходятся в одну, редкий водитель не зацепит асфальт встречной.
Раздражённо бросил остановившему его милиционеру, показывая на две гаишные машины:
- Ага, уже собрались, зная, что чужой не поймет вашей схемы движения!
- Нет, уже задолбались происшествия оформлять.
Но вот сделать перекресток понятнее, чтобы их не было… Как можно, если здесь денежное место!
Всё это по-прежнему наблюдалось. Но была уже, очень надеялся, и совсем другая Украина. Которая, с президентом Януковичем – только-только случилось его сто дней у власти - прекратила войну с русскими языком и флотом, которая снова рада русскому гостю.
Одесса. Девятнадцать лет прошло, как приехали сюда молодожёны Костя и Леся на медовый месяц. Нет уже бесплатной путёвки от заводского профкома, растут две дочери, старшая практически взрослая… Всё равно – это Одесса!
Море чистое и тёплое, воздух не больше тридцати градусов, квартира почти на берегу. Можно купаться и загорать на пляже, можно выскочить босиком и в плавках, искупнуться, и снова к столу, или ноутбуку, или телевизору.
Сразу расслабился, ударил по самому любимому пиву из украинских - Оболонь светлое: «Вода, солнце, отдых – прекрасно!»

Ещё вчера обратил внимание на странную парочку.
Она, с модной мальчишеской причёской, красиво местами обесцвеченной, с длинными, дорого накрашенными ногтями, некрупным правильным лицом и хорошими зубами. Всё время показывает их в улыбке. Невысокая и крепкая, лет около сорока, может, и за сорок, не поймёшь. Очень миловидная, даже эффектная – обязательно оглянешься. Если будет одетой.
Здесь, на пляже, без модных тряпок – именно в таких наверняка щеголяет - её здорово портил живот. Крупный, «пивной», нависал над синими стрингами. И попа, вроде, ещё ничего, но живот! Не то, чтобы сильно большой, но со всем остальным совершенно не гармонировал.
Мужчина, высокий и крепкий, в её годах или чуть моложе, послушно тёрся рядом. Заглядывал в глаза, внимательно слушал, несмело поддерживал беседу.
Вместе вышли из воды, вместе встали на пляже. Разговор продолжался и продолжался. Точнее, она всё говорила, он всё поддакивал.
По своему обыкновению, Костя попытался их «вычислить» - умение очень полезно для его работы. Если понял человека, то и угадал, какая покупка его восхитит, заставит прийти ещё и ещё раз.
Да и просто – любой человек для Кости был интересен. Мог бы назвать себя филантропом, не в смысле благотворительности, а отношения к людям. Возможно, странные качества для торгаша. Но это не более необычно, чем торгаш и философ в одном лице.
Разговор всё продолжался. И была постоянная улыбка женщины, глядящей с близкого расстояния в несмелые тёмные глаза мужчины. Уверенная и что-то прячущая, улыбка обладания, пускай и временного. Видно было, что отношения пары максимально близки.
Нередко замечал Костя подобное. Удивительно, как легко дамы выдают себя, будучи рядом со своим, даже временно своим, мужчиной! Улыбка, тон разговора, иногда непроизвольные дотрагивания… «Мы, мужики, - думал он, - в этом плане менее откровенны. Постель не настолько важна для нас в части эмоций». Конечно, попадаются скрытные бабы, но куда денешь «блеск счастливых глаз».
Попытался угадать, откуда они.
С женщиной снова было понятнее. По тому, как легко вплетала в русскую речь украинские слова и произношение, видно было, что одесситка. А по обилию сложноподчинённых фраз, «культурным» и канцелярским словечкам, и по очень уверенному виду – чиновник.
Мужчина же - речь чисто русская, вряд ли московская… В акцентах Костя не специалист.
Только, почему наш видный мужик настолько зависим от одесской чиновницы, что вынужден спать с ней? Может, покупает здесь дом, и дама гарантирует успешность сделки?

Стало совсем жарко, решил искупаться. Да ещё Леся подошла. Теперь она присмотрит за Оксанкой, которая неутомимо и с очень деловым видом собирала ракушки, цветные камешки у прибоя и таскала к коврику. Пост сдал, пост принял. С удовольствием оглянулся на жену, которая не потеряла грацию даже после вторых родов. Да и новый сиреневый купальник, купленный вчера на Привозе... Оказалось, правда, мокрая ткань слегка красит коврик. Как в своё время говорили – самая крутая импортная шмотка шьется в Одессе на Малой Арнаутской. Ничего, на сезон хватит.
Вода была классная. Словно кто гладил тело мягкими прохладными руками. Почти невесомое, растворялось в свежести, вдвойне приятной после жаркого солнца. Тем более, для уже подгоравшей кожи.
Плыл и плыл, подстраиваясь под небольшие волны, изредка выраставшие в «хвылю» побольше, и мысли были ленивы-ленивы, в унисон этому неторопливому движению.
Только когда заплыл далеко, появились «думки» неприятные. Интересно, как молодые и здоровые люди тонут? Может, неожиданно отказывает сердце? Или – ходили слухи – утягивают на дно водолазы, зарабатывающие поисками утопленников? А если маньяк с аквалангом?
Леся неплохо водит машину, но как она справится, если оставшуюся дорогу одной за рулём? Труп сразу не отдадут, придется ждать какое-то время. Предложит ли хозяйка на такой чрезвычайный случай пожить семье бесплатно – знает ведь, денег осталось лишь до понедельника…
Тьфу, что за мысли идиотские!
Вспомнилось, как в прошлом году в Феодосии заплыл за несколько километров от берега – вот это было расстояние! Он плыл и плыл, а буёк оставался таким же далёким. В конце концов, добрался, повисел полчаса на круглой красной пирамиде с ободом-поручнями вокруг, гулко звучащей при похлопывании. Ещё часа через полтора вернулся на берег. Даже обидно, что никто его отсутствия не заметил и никакой тревоги не поднял.
Эх, не может Костя без экстремальных штучек, без адреналина! Пора бы уж остепениться, но никак!
…Наконец, и одесский берег. Теперь, толкая пред собой жёлтый надувной матрас, пошли в воду мама с Оксанкой. Необычной парочки уже не было.

На следующий день вышли к морю после десяти утра. Пока проснулись, пока позавтракали…
Те двое снова были на пляже. Дама опять встала на песке, выпятив живот. Глядела с той же многозначительной усмешкой в глаза мужчины, и говорила, говорила… Он всё так же скромно слушал, чуть опустив плечи. Только рядом ещё сидел на покрывале паренёк лет семи, в матросской фуражке с ленточками. А также молодая симпатичная девушка в алом купальнике, низ которого сзади походил на повязку борцов сумо. И – оба-на! – девушка лицом здорово напоминала эту даму! Изредка перебрасывалась с ней короткими фразами, послушно и очень уважительно.
Неужели сын, жена и тёща? Значит, зять с семьёй приехал к тёще-одесситке?
Похоже, вчерашние вычислялки ни к черту не годились. Вот тебе и знаток характеров!
Лишь угаданная близость парочки не вызывала сомнений. Так это… Как в анекдоте, что ли: жену один раз, тёщу – три раза? Неужели дочка не замечает маменькиных глаз?
Костя был озадачен. Поплавал, позагорал, любопытство не давало покоя.
Когда мужик остался один в воде, подплыл, улыбнулся:
- Ну, как отдыхается? Одессит, или понаехали?
- Здесь живёт мама, а я приезжий.
- Знаете, я заинтригован. Честно говоря, ещё вчера наблюдал за вашим разговором с дамой. Пытался вычислить вас обоих. Я пишу, и люди мне интересны. Уверен, лишь тогда у писателя может что-то получиться, если сумеет понять и искренне показать любого человека.
Мужчина усмехнулся, с интересом слушал, что будет дальше.
- Скажите, это ваши сын, жена и тёща?
- Да нет, племянник и жена брата. А женщина просто знакомая.
Костя не удержался:
- Да, просто знакомая смотрит на вас с большим интересом!
Тот самодовольно улыбнулся:
- Ну, возможно…
Ещё немного поговорили. Нашлись общие темы, сволочи гаишники на дорогах, то, сё…
У нового знакомого был обратный билет на сегодня, скоро исчез с пляжа.

Костя зашел в воду. Поплыл, очередной раз удивляясь нереальности этого движения, этой непривычной почти-невесомости. Словно ты на другой планете, с совсем другой гравитацией. Прохлада скользит по подбородку, шее, плечам, всёму телу, в ней более холодные, более теплые слои… А руки-ноги сами собой совершают плавные и, похоже, невообразимо древние движения.
Но расслабленность в воде на сей раз не сопровождалась расслабленностью мысленной. Было что-то, кривой гвоздь в голове. Ага – его неудача в роли эксперта-психолога! Два раза так обломаться с парочкой…
Давно вывешивал на своем магазинчике рекламный слоган: «Лучший специалист». Довольно нескромно, но рекламе, которая двигатель торговли, сдержанность лишь вредит. Да и результаты раньше подтверждали обоснованность Костиных претензий. А вдруг успешные продажи не благодаря, помимо знания фильмов, хорошему чутью клиента, угадыванию характера? Неужели это он себе понапридумывал?
А вода всё струилась вокруг, нескончаемо поднимались и опускались волны. Легкие тучи, сегодня совершенно белоснежные, тоже плыли по безбрежному небесному морю.
2.07.10, ред.

4 643 зн. СОНЭЧКИ.

В начале июля над пляжем сто девяносто пятого причала появились божьи коровки. В июне ещё совершенно не было, а вот их уже сотни. Костя побежал узнавать к местным. Одесситы авторитетно закивали головами: «Случается».
Бывают божьи коровки желтые с чёрными точками, бывают красные с розовыми. Эти были классические – красные с семью черными и двумя маленькими белыми, возле коротких чёрных усиков. Летали во всех направлениях, садились на отдыхающих, ползали, снова взлетали. Долго распрямляли из-под ярких надкрылий темные полупрозрачные крылышки. Иногда казалось, что они повреждены, и полёт не получится. Но вот ещё взмах, второй... Некрасиво, чуть за одним боком, коровка поднималась в воздух. Темный комочек быстро нёсся дальше, дальше…
Отдыхающие с удовольствием возились с ними, подставляли палец, поднимали вверх. Букашки, так похожие формой на ненавистных сельскому жителю колорадских жуков – но не расцветкой! – вызывали у людей лишь умиление. Не зря в Украине их называют сонэчками, то есть солнышками!
Костя тоже подставлял пальцы, рассматривал, радовался. Меньшая дочь Оксанка едва не пищала. Даже старшая, Яна, вечно недовольная в своём затянувшемся переходном периоде, лениво участвовала в коллективном умилении.
А вообще пляж продолжал неторопливый отдых. Косте наскучило болтаться в море у берега, лежать на подстилке, пряча спину и плечи от чрезмерного загара… Передав младшенькую на маму, поплыл подальше.
Берег незаметно стал маленьким. Разномастные двух, трех и четырёхэтажные дачки, иногда очень даже капитальные, лодки и катера, зонты на пляже, купальники, вся цветовая какофония издалека напомнила цыганский табор.
Плыл и плыл, расслабленно и размеренно.
Волн сегодня почти не было. Очередной раз задумался, насколько такое вот висение между землёй морского дна и небом настраивает на определённые мысли. О безграничности этого моря, неба вокруг, планеты... Насколько мелок рядом с ними человек, с его физической ограниченностью, краткостью жизни. И насколько этот маленький человек может быть безграничен духовно.
То есть - вещи, о которых и рассказывать не стоит. В нашем динамичном и прагматическом мире они покажутся скучными. Да и высказывались много тысяч раз.
Обрадовался тому, что изобрёл только-только – если человека отправить далеко за буйки, уговорив при этом успокоиться, не торопиться… Пока доплывёт, точно станет философом. Хоть на время, хоть в этом полуневесомом состоянии, но наверняка!
Когда повернул обратно, на воде стали попадаться божьи коровки. «Бедняжки, далеко залетели, крылышки намокли. Если случайно не вынесет на берег, погибнут!».
Начал собирать на козырёк белой Лесиной тенниски с рекламой мыла Duru. Не всегда удавалось взять с первой попытки, часто и букашкам не хватало сил уцепиться в палец, раз, ещё... Пока доплыл, больше десяти сонэчек обсыхало на голове. Только что это – всё бросить и начать тралить своим телом морскую поверхность на предмет спасения гибнущих насекомых? Но тогда как же дальше по берегу, по целой Одессе, по Черноморскому побережью? А во всём мире сколько их погибает – это ж ужас! А сколько людей, от катастроф и болезней, а детей, голодающих в Африке…
Расслабился на мысли, что спасёт хотя бы тех сонэчек, которых увидит в воде «при выполнении конкретно своей задачи личного отдыха».
Да, умение канцелярского письма, из прошлой жизни маленького начальника на производстве, осталось на всю жизнь. Умение, и в то же время проклятие, когда надо проще изложить свои мысли…

Оксанка, худенькая и уже здорово загоревшая, болталась у воды, сосредоточенно сортировала плоские «лепестки» ракушек, собирала в целлофановый мешочек. Повернула голову со светлой банданой в мелких цветках, блеснула угольками:
- Уа! Каовки!
Леся тоже улыбнулась на коврике. Присел рядом, снял тенниску. Наблюдал, как обсыхают, пробуют крылышки, высовывают их из-под задней части надкрылий. Почему-то всегда сначала только правое, если смотреть сверху-сзади. И по очереди улетают.
Долго сидел, умилялся:
- Сколько букашек удалось спасти!
Удивительно, но новые и новые сонэчки стали покрывать руки, ноги, живот, голову – именно его, не окружающих людей! Скоро, как новогодняя ёлка, весь был украшен маленькими блестящими игрушками, красными с чёрным. Словно спасшиеся из воды передали остальным сигнал – хороший дядя!
Какое-то время радовался такому доверию. Возился, осторожно подставляя один, второй указательный палец, помогая взлететь. Но вот налезли и в волосы на голове. С помощью жены осторожно посмахивал всех на коврик и пошёл в воду – «выполнять свою конкретную задачу».
4.07.10, ред.

ПОСЛЕСЛОВИЕ.

Коллеги, прошу извинить, что имя главного героя всё еще совпадает с именем автора. Не успел подобрать другое. Редакция предложенного не окончательная, периодически будут вноситься изменения. Но буду благодарен и за подсказку.
Через время хотелось бы "Ещё несколько историй..." вложить в "Некоторые истории из романа в рассказах".