Сорокалетний мужчина не примечательный внешне, а о внутреннем судить сложно, шатался по улицам Москвы. То ли судьба обошлась с ним так цинично, то ли он жил так нелепо, но последнее время он чувствовал себя дома чужим. Юра любил путешествовать. Не дежурный, отшагивающий километры между музеями туризм и не сознательное погружение в летаргию пляжных утех, а неспешное знакомство с новым местом. За последний год он возвращался в Москву раз пять, чтобы стряхнуть впечатления. С каждым разом путь домой был всё длиннее.

Чёрный двор попридержал уличный шум. Он остался за спиной. Перед Верой Ксеньтевной тоненько запищал домофон, замигали зелёные буквы. Она вошла в подъезд и замахала полами пальто. У лифта она разбросала по плечам шарф, стянула шапочку и встряхнула короткими волосами. Скулы её горели от мороза, щёки покрывались белыми пятнами, сквозь очки страдальчески смотрели большие серые глаза.

Коматозные деревья сегодня накрыло первым снегом. Холодно. Как же черт возьми холодно. Снег первый, октябрьский, рваный. Увидеть можно только ночью, наверное потому, что это призрак чего-то. Чего-то там. Парам-пам-пам. Хорошо гулять ночью, особенно когда холодно, потому что никого нет. Когда я гуляю один, напеваю что-нибудь бессмысленное, что приходит под ритм своих шагов. Парам-пам-пам. У меня сегодня удачный день. В магазине, куда я хожу за продуктами появилось кое-что. Мммм, это кое-что очень вкусно! Я не хожу в другие магазины, они дальше.

- ААА-ааааа, вопил мастер, перекрикивая ночную цикаду и ритмический скрип кровати за тонюсенькой асбестовой стенкой.

Дело молодое, Люся с Павликом в поте тел своих стругали наследника, или наследницу, разницы нет: материнский капитал важен, а пол будущего ребёнка, как Б-г на душу положит, так и хорошо.

Мастер лепил макет будущего бюста месяц с половиной. Он чётко представлял лик скорбного дитя. Белая глина пластично изъявляла причудливые формы, но всё было не то.

В это утро мне хотелось свернуться калачиком и обо всё на свете забыть. Когда за окном льёт дождь, пусть и летний, когда за окном и в щелях старого дома воет ветер, пусть и тёплый, когда днём тебя ждёт испытание, пусть и маленькое, хочется вдруг почувствовать себя слабым. На время. Закрыть двери, отключить телефоны, изолироваться и в сером утре пасмурного дня почувствовать, что предоставлен только себе, больше ничему и никому.

У него была кружка… такая, знаете, большая, вместительная, с толстыми стенками. Кажется, керамическая, и точно помню - крашеная в спокойный тёмно-синий цвет. Её было приятно держать в руках… И хоть у меня никогда не наблюдалось привязанностей к вещам, но эта кружка, наверное, исключение. Шероховатая на ощупь, она как-то по-особенному отдавала чайное и кофейное тепло – медленно, бережно, почти ласково, словно успокаивала… и при этом прогревала руки аж до самых косточек…

очепятки, запятые et cetera, как всегда, много)

Маняню привезли перед обедом. Старинное здание психбольницы расположено в заброшенном парке. Величественные колоннады, огромные окна в два человеческих роста, впрочем, закованные в ажурные и прочные чугунные решётки. Вековые лиственницы и дикошарые ранетки, кусты сирени и чёртовы липы, оставляющие несмываемый след опадающих почек на припаркованных автомобилях…

Ослепительно белая карета скорой помощи с алым крестом на рёбрах.
Прихрамывая, спешит санитар Костик, открывает нутро автомобиля.

2.
Снился какой-то сумбур: провалы непроглядной тьмы сменялись ярчайшими вспышками, изредка мелькали лица – знакомые и не слишком, и, в общем, все это не запоминалось, ускользало. Мир вокруг то сжимался в точку, то разворачивался бесконечностью, и летел он сквозь бренное мое тело с огромной скоростью… А потом зажужжало на ремне, и в ухе возник жизнерадостный женский голос:
- Алё?.. Привет! Слушай, тут такое дело…

***
Шахматы!
Противник - белые фигуры!
Белые фигуры обязаны сделать первый ход!
Белые фигуры связаны необходимостью и долгом начать игру!
Но белые не делают первый ход!
Они выжидают!
Они наслаждаются!
Белые ставят в неловкое положение черные фигуры!
Черные не могут ходить!
Не имеют права торопить соперника, чтобы не выдать невидимое нетерпение!
Чтобы оставаться на высоте!
Почему именно черные зависят от белых?
Обязанность белых быть первыми!
Техника белых - нападение, сдерживание, ударная мощь!
Роль - белые начинают и выигрывают!

С любовью Фон Триеру посвящается.

«Как победит свое тело? Тот, кто сокрушил свое сердце. А кто сокрушил свое сердце? Тот, кто отвергся себя самого; ибо как не быть сокрушенным тому, кто умер своей воле?» Скрижали духовные.