Спичка

Спичка был мужик вспыльчивый. Всегда подвижный, шустрый, деловитый. Было сложно угадать, что ему уже под пятьдесят. В молодости работал на химпроизводстве, и какими-то парами ему обожгло лицо и голову. Утиный нос и щеки навсегда покрылись бурой коростой, волосы на голове выпали и больше не росли, а ядровидная лысенка получила перманентный коричневатый оттенок. Впрочем, никак больше авария не сказалась ни на здоровье, ни на веселом нраве Спички. Сидя на лавке у подъезда, он лузгал семечки и быстро поводил смешливыми глазами в поисках развлечения.

– Ты чё под носом сделал? – кричал он прохожему бородачу, мгновенно вскакивал, вырастал у него на пути, тянул руку к подбородку. Бородач, насупившись, отпихивал ладонь Спички.
Его малый рост и придурковатый вид многих напрасно вводил в насмешливое недоумение, мол, это что еще за чмо кривляется? Спичка, уже будучи взрослым, увлекся каким-то хитрым китайским единоборством и овладел им как шаолиньский монах. В период безработицы он избивал людей за деньги. Три, четыре человека, или один боксер тяжеловес – Спичке было все равно. Он брался за любые заказы и выполнял их с таким умением, что заказчики частенько набрасывали ему сверх оговоренной платы за циничный артистизм, с которым Спичка творил расправу. Дрался он не только за деньги. Выходя на утреннюю пробежку, Спичка всегда находил подгулявшую гопоту, так и не успевшую за ночь загреметь в обезьянник, и долго, с удовольствием валял их по жухлой листве бирюлевского дендропарка. А вообще схлопотать от Спички мог каждый, его только задень, он и вспыхивает.
Обладал Спичка и другими талантами. Например, он был варщиком. Еще студентом ПТУ, с группой единомышленников Спичка приготовлял какие-то вещества из ассортимента советских аптек. Потом бросил, через несколько лет опять начал. Пиком карьеры стала варка ДОБа. Галлюциноген он варил мастерски, так что скоро в подъезде дома стали собираться толпы торчков в надежде разжиться маркой. Но барыгой он не стал, употреблялось вещество в узком кругу единомышленников, а посторонних искателей истинны в мрачных глубинах психики Спичка раз и навсегда отвадил, выйдя на лестничную клетку с черенком от швабры. Может быть, именно поэтому он ни разу не спалился, а может дело в том, что никто не мог заподозрить в этом поджаром брянском мужичке заядлого психонавта.
Года три назад Спичка женился, переехал куда-то на северный сектор примкадья, то ли в Алтуфьево, то ли на Ярославку и совсем пропал с горизонта. Объявился в начале лета. Долго сидел со своими старыми бродягами во дворе за обшитым железом столиком, смеялся, рассказывал про жизнь. Сначала Спичка торговал мясом, теперь работает промышленным альпинистом, обклеивает рекламные щиты вдоль шоссе, вешает баннеры на дома, растит дочку и воюет с тещей.
– Говорит, я мало зарабатываю, а у самой щи сипятся, шире газеты стали, – Спичка хохочет. – Как мышь, в гараже живу, лишь бы ее не видеть. А чо? У меня там примус, раскладушка, магнитофон.
Его долго не хотели отпускать, хватали за руки, усаживали, бегали «за еще одной» в круглосуточный магазин, торгующий вопреки законам и установлениям.
– Хорош! – отпихивался Спичка от жарких объятий. – Ну не видались пару лет, что теперь в десны долбиться?
Хотя сам не спешил уходить, так для вида только ерзал. Разошлись уже с тусклым огоньком рассвета, нахохотавшись и наоравшись всласть. Договорились собраться снова где-нибудь на природе. Встреча должна была быть особенной, и по такому случаю Спичку уговорили свариться.
Через месяцок где-то он отзвонил. Нашли пансионат под Балашихой, погрузились, поехали. На трассе сняли девок и весело сновали в пробке между фурами. Спичка одной рукой мял огненно-рыжую шалаву в тигровой майке и леопардовых лосинах, а другой держал телефон у уха. Всю дорогу ему названивала жена, и не отстала, пока Спичка не назвал точный адрес и название пансионата.
– Что вы там делать будете, интересно знать?! – донесся трубный женский голос из динамика телефона.
– Через костер прыгать! Иван Купала же, – весело ответил Спичка и отключил телефон.
Приехали, на бодрячке вещи в номера покидали, вышли на берег какой-то зеленой речушки, мангал расчехлили. Спичка дров наломал. Пламя весло плескалось между толстыми сухими ветками. Пока мяч попинали, пока с девчонками в роще полазили там уже и угли замерцали. Спичка взял гитару, бренчал какие-то древние дембельские баллады, пока мясо сохло и багровело над огнем. Когда погас закат, жажда веселья только разгорелась. Все осторожно косились на балагурившего с рыжей Спичку. Сам он давно заметил нетерпеливые взгляды, но не спешил, хотел помариновать друзей. Наконец, он звонко шлепнул подругу по ляжкам:
– Подъем! Настало время упороться! – Спичка беззлобно оскалил желтоватые клыки.
Вернулись в пансионат. Спичка, завернул в душевую на этаже, обжог лицо ледяной водой и долго смотрел в замызганное прямоугольное зеркальце. В номере он достал спичечный коробок открыл, поставил на стол. Все молча потянулись, взяли по марке. Спичка презирал всякую маркировку и капал вещество на простую серую картонку.
Что было дальше, никто не знает. Хотя и так понятно. Скорее всего, Спичку подвело поварское искусство. Вместо обычной движухи, людей накрыло мощным лежачим трипом, всех повыключало. Но перед отключкой Спичка успел прикурить, потому что сильно обгорело только его тело, остальные задохнулись. Сыроватый древний матрац с деревянным каркасом долго тлел, наполняя комнату густыми ядовитыми клубами вонючего дыма.

Loading Likes...

Об авторе Мигель

http://pocka3ny.blogspot.ru/
Запись опубликована в рубрике ПУБЛИКАЦИИ. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

6 Responses to Спичка

  1. irimiko пишет:

    Я не знала слова “психонавт”, но очень обрадовалась, дойдя до него – герой “впаялся” в него моментально и полностью. Мне кажется, что он и посидеть успел (пропал с горизонта). Фигура трагическая, несмотря на беззлобную жестокость, веселый цинизм, безбашенность и балагурство (и не из-за концовки). Типаж описан очень правдиво: про такого сразу понятно, что плохо кончит. Неумолимо смертоносная витальность.

  2. Алексей Самойлов пишет:

    Дима, как давно ничего вашего не читал. Что тут скажешь, хорошо и все тут. Ни в одну фразу не получается “влезть с замечанием”, да и желания такого при чтении не возникает, все вместе отлично “сварено”, никаких “стыков”, “стежков” и так далее.
    Вы пишите побольше, за этим Спичкой целый особенный мир стоит, его друзья, друзья друзей и так далее. И в него так просто не влезешь, мир такого Спички надо прилично знать. Так что пишите большую-пребольшую вещь, ладно, про Спичку или нет, но пишите обязательно.

  3. Побелкин пишет:

    Т.к. в среду быть не смогу то выскажусь тут.
    Рассказ “держит”. Историю про Спичку хотелось узнать до конца без перерывов.
    Буквы бегут, содержание интересует. А вот время в рассказе для меня несколько потеряно. Сначала указан возраст “под пятьдесят”, но по мере пары-тройки отсылок в прошлое уже не понимаешь, сколько ему сейчас, на момент рождения ребенка – а он ещё и промальпинист (работа для молодых)?
    Второе : “Галлюциноген он варил мастерски” т.е. если у него талант, то получается, что он никак не мог ошибиться – убил всех нарочно. Мне кажется, что в ЛЮБОМ рассказе самоубийство и тем более групповое убийство (чем проститутки ему насолили?) нужно обыграть, подвести к нему, обосновать.
    У меня всё. Написано безупречно.

  4. Мр. Купер пишет:

    Да не было самоубийства, как я понял. “Хотя и так понятно. Скорее всего, Спичку подвело поварское искусство.”

  5. gratzinskaya пишет:

    из дневника:

    я прочла рассказ спичка калмыкова – маленький очень плотный в словах и какой-то бугристый как старый матрас – внутри под шкурой под наматрасником скатавшиеся грубые комья слов

    там жаргон блатной наркоманский и язык и тема такие грубые на ощупь
    он в этом показался смачным
    и я почувствовала в нем ответ на свое нежелание что-либо писать что в столбик что прозу – потому что во мне одервенение и отречение и мысль а зачем и кому все нужно и зачем и что вообще писать
    потому что сама я нечувствительна и ничего не хочу читать
    а к инфе из-за интернета враждебна
    худ лит-ры не прикасаюсь

    видимо и люди отвратились от чтения приобретя эту толстую кору из-за отравления инфой отовсюду

    так отвращаются от литературы и ее не приемлют жестко

    притупляется вкус желание
    остается только это наркотическое в забытьи и на автомате потребление пропускание через себя токсичного и отравы

    а тут этот рассказ вдруг пробудил к художественному повествованию
    подплыл внезапно померещившийся изнутри отзыв на ХУДОЖЕСТВЕННОЕ слово и его образную силу

    по этому отклику опять опознала вкус слова и его надобность и необходимость

    особую силу и возможность им воздействовать

    нащупала позыв потянуться за таким же словом к писателю чтобы напиться или задышать
    чтобы сменить поступаемый в организм поток пойла и пустой жвачки пищи-силоса

    сюжет – не важен
    потому что важно не то ЧТО растет – а ИЗ ЧЕГО всё растет
    оно приковывает и пригибает силой

    как выход из наркоза
    на сколько?

    спать

Добавить комментарий