Друзья!

Рад сообщить, что кружок осваивает новые форматы времяпрепровождения. В минувшее воскресенье наши активисты поймали погоду за хвост и отправились на экскурсию по центру Москвы.

Стартом стал вестибюль станции метро Достоевская. Там группа во главе с Алексеем Константиновичем Антоновым с интересом рассматривала мозаичные панно, посвященные четырём ключевым романам Фёдора Михайловича… (под тегом много букв)

После отправились на ул. Достоевскую, прежде Божедомку, где 11 ноября 1821 года во флигеле бывшей Мариинской больницы для бедных (ныне НИИ фтизиопульмонологии Московской Медицинской Академии имени И.М.Сеченова) родился писатель. Сейчас здесь располагается музей-квартира Ф.М. Достоевского. Можно увидеть сундуки, на которых за деревянной перегородкой в сумрачной детской спали старшие из семи детей семьи – Михаил и Фёдор. Можно присесть на затёртый ковёр и покачать деревянную лошадку, или поиграть в чуднЫе карты. Можно поудивляться аскетичности обстановки, громоздкости мебели, высоте сводов потолка. Можно прислушаться и уловить стоны умирающих больных, присмотреться и увидеть, как отец – Михаил Андреевич после трудового дня входит изнурённый в гостиную, и дети стихают.

На выходе экскурсионную группу перехватила сотрудница музея, имя которой мы сохраним в тайне. А в обмен откроем тайну, которой она поделилась с ребятами. Готовы? Три, два, один! Сталин – бастард Пржевальского, а тот, в свою очередь, внебрачный сын цесаревича. Короче, Сталин – потомок Романовых. И вообще, он святой, а все преступления совершались и совершаются бесами. Подробностей не знаем – не пытайте. Все вопросы к седовласой хранительнице памяти Достоевского, а узнать её можно по костюму из грубого некрашенного льна. Предупреждаем – найти её просто, а уйти – невозможно.  Хорошо, что, когда белкинцы ретировались, нигде не блеснуло лезвие топора. Шутка!

Потом был подход к памятнику, который изначально установили на Цветном бульваре в 1918 г., а в 1936-ом перенесли во двор бывшей Мариинской больницы. Тапки, халат, оголённое плечо, трагичность фигуры, пытливый, всевидящий и обличающий взгляд на человечество – таков этот монумент. На него невозможно смотреть долго. Так и кажется, что Фёдор Михайлович вот-вот оживёт в тяжёлом вздохе, а зрителя разорвут его потайные грешки, решившие сбежать под напором это столпа.

Группа покинула Божедомку и направилась к Екатерининскому парку мимо театра Красной армии, где на центральной лестнице застала отряд пионеров за выступлением перед ветеранами ВОВ. Красные галстуки, пилотки, коммунистические песни, вот это всё… Белкинцы подумали, что вышли из музея, будто из портала, в другую страну, но оказалось, что это просто снимали кино. Из актёров удалось увидеть Александра Семчева.

Из парка повернули направо, потом налево, прошли мимо огромной Московской Соборной Мечети из белого мрамора, привезённого из Канады, вильнули с проулочком и вышли к дому 30 на Проспекте Мира – то есть, к дому-музею Брюсова, или музею Серебряного века. Кассиром оказалась ещё одна седовласая особа: “Льготы только филологам. Ваш этот Литературный институт имеет хоть какое-то отношение к филологии?”. Пока экскурсанты пытались осознать правдивость заданного вопроса и подбирали отвисшие челюсти, кассир пробила им билеты по полной стоимости. Сил спорить уже не было и они послушно отправились к экспозиции. Это уже не скромный служебный флигель Достоевских, а целая штаб-квартира русских символистов – солнечная, просторная, воздушная. Правда,  обстановка не аристократически-домашняя, а, скорее, академическая. Много стендов, на которых под стеклом – скромные и бесцветные, лежат самиздатовские сборники стихов, альманахи, журналы. Повсюду портреты, бюсты, афиши многочисленных друзей из богемы. Да, думается, в этом доме с приходом хозяина не смолкали. 

Уставшие, переполненные историей, но гордые и счастливые, белкинцы покинули зал под строгим взглядом камерного портрета Ходасевича. Одолели лестницу, минули кассира, и, выйдя на улицу, решили, что за несколько часов экскурсии соскучились по тривиальной современности. Пошли в соседнюю пельменную в стиле лофт и восстановили силы горячей пищей и холодной наливкой. А потом сделали марш-бросок до Трубной по руслу заневоленной под землю реки Неглинки, куда в бородатые времена криминальные злодеи сбрасывали через люки ограбленных и нетрезвых граждан. Кто в Неглинку попадал, там и оставался. Теперь, хвала Господу, всё чинно и в воде страшной речки оказываются разве что диггеры в высоченных сапогах – добровольно и с мирной поживой от туристов.

От Трубной площади повернули на бульвар и дотопали до Пушкинской уже совершенно молчаливые и обессиленные. Шагомер показал итог: 15 пеших километров. Надеюсь, вы оказались такими же терпеливыми и выносливыми, как наши герои, и дошли до конца этого текста.

Кстати, Антонов А.К. готов проводить подобные культпоходы регулярно и бесплатно. Так что предлагайте интересные маршруты, пишите и присоединяйтесь к активистам кружка. Все фото с экскурсии можно посмотреть в разделе “Альбом”.

С уважением,

Ваш Белкин.

 

Loading Likes...
Иван Петрович Белкин

Об авторе Иван Петрович Белкин

Иван Петрович Белкин родился от честных и благородных родителей в 1798
году в селе Горюхине. Покойный отец его, секунд-майор Петр Иванович Белкин,
был женат на девице Пелагее Гавриловне из дому Трафилиных. Он был человек не
богатый, но умеренный, и по части хозяйства весьма смышленный. Сын их
получил первоначальное образование от деревенского дьячка. Сему-то
почтенному мужу был он, кажется, обязан охотою к чтению и занятиям по части
русской словесности. В 1815 году вступил он в службу в пехотный егерской
полк (числом не упомню), в коем и находился до самого 1823 года. Смерть его
родителей, почти в одно время приключившаяся, понудила его подать в отставку
и приехать в село Горюхино, свою отчину.

Запись опубликована в рубрике ОБЪЯВЛЕНИЯ. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий